Сойер молча перевернул руку и оставил поцелуй на тыльной стороне, а потом щекой прижался к моей ладони, по-прежнему ничего не говоря. Сердце забилось с невероятной силой, когда он притянул меня, усадив боком к себе на колени.
Лицом к лицу – от такой близости захватывало дух. Я подняла руки и продолжила массаж, надавливая круговыми движениями по обе стороны его лица, уделяя внимание и его челюсти, области под глазами, растирала морщины на лбу. Затем провела ногтями по его голове, чуть выше ушей, снова и снова.
Мы не отрывали друг от друга взглядов, наше дыхание смешивалось, пока одна его рука не оказалась на моем бедре. Другая скользнула вверх, чтобы погладить меня по щеке, и это слабое прикосновение я ощутила всем телом. Меня пугала сила собственного желания.
– Это помогло? – спросила я. – Я хочу помочь.
– Ты лучшее, что есть в моей жизни, Дарлин, – прохрипел он. – Единственная хорошая вещь.
А потом он поцеловал меня. Словно тонущий, отчаянно нуждающийся в дыхании, он целовал меня жестко и с отчаянием, нахмурив брови, будто ему было больно. Одной рукой он сжимал мои волосы в кулаке – нежно, но настойчиво, прижимая меня ближе, сильнее, словно я ничего не весила. Мой рот приоткрылся для него, и только поцелуй Сойера держал меня, не позволяя оторваться от земли.
Стон сорвался с моих губ, и он впитал его до последней капли. Поцелуй становился глубже и отрезвил меня, заставляя ощущать каждое прикосновение, каждую секунду. Его язык проник в мой рот, и я издала еще один слабый стон. Мои руки обвились вокруг его шеи, пальцы скользнули в его волосы, впиваясь в кожу головы ногтями.
Дыхание Сойера совсем сбилось, пока он сильнее целовал меня. Обеими руками держал за волосы, наклоняя голову так, чтобы углубить поцелуй. У меня закружилась голова, когда он прикусил мою нижнюю губу, а стул внезапно показался слишком маленьким, чтобы вместить нас двоих.
Но Сойер оторвался от меня, шокировав своей внезапностью. Он осторожно, но быстро снял меня со своих колен и прошел на кухню, где встал ко мне спиной, склонив голову и уперев руки в тумбу.
– Прости, – сказал он. – Черт, прости, Дарлин, мне не стоило этого делать. Все так усложнилось сейчас, и поцелуй показался мне шагом наружу из кошмарного сна.
Я быстро кивнула, вспомнив о причине, которая привела меня к нему сегодня вечером.
– Ты тоже прости меня. Я не хотела…
– Правда, – устало ответил он. – Ты заслуживаешь того, кто не балансирует на краю пропасти каждую секунду своей жизни.
