Я мысленно добавил ее упущенную зарплату в список того, что задолжал всем людям, помогавшим мне за последние десять месяцев.
В пятницу утром Дарлин спустилась ко мне, чтобы присматривать за Оливией. Ее взгляд был хмурым и одновременно теплым, когда она крепко обняла меня.
– Сейчас мы просто друзья, – напомнила она. – Это дружеское объятие, в которое я вложила кусочек позитивного настроя и веры в то, что слушание пройдет хорошо. В твою пользу.
Я крепко обнял ее, ощущая, как тело танцовщицы льнет ко мне. Закрыв глаза, прижался щекой к ее волосам и сделал глубокий вдох в попытке сохранить ту часть света и жизни, которые она давала мне.
Но сейчас мне пригодилась бы любая проклятая помощь.
В восемь часов утра Джексон встретил меня около станции «Дюбус», откуда мы направились до Сивик-Сентрал. Около входа в Верховный суд друг остановил меня, схватив за руку.
– Готов? – спросил Джексон.
– Вот это настрой! – Он толкнул меня в бок. – Пойдем. Сделаем это.
Я разгладил лацкан своего лучшего темно-серого костюма – грифельно-серого пиджака и брюк с белой рубашкой и галстуком рубинового цвета. Джексон выглядел безупречно в сине-бежевых тонах и с портфелем в руке. Мы поднялись по ступенькам – я почти на деревянных ногах – и вошли в здание суда, где проследовали по указателям до зала заседаний по семейным делам. Пока мы шли, Джексон тихо сказал мне:
– Скорее всего, придется побороться, но я подготовился и уверен, что ты тоже вызубрил весь Кодекс семейного права наизусть.
– Статья 7611, подраздел D.
– Точно. Кроме того, мы можем указать на то, что изъятие Оливии из-под твоей опеки может нанести ей непоправимый ущерб. Ты обеспечиваешь ей безопасность вот уже несколько месяцев. Суды не любят забирать детей из хороших семей.
– Они ее семья, Джекс. – Я устало потер глаза. – Черт меня побери, я был так близок. Всего несколько недель до года.
– Не думай сейчас об этом. Сконцентрируйся на сегодняшнем слушании, хорошо?
Я кивнул. Мы подошли к указанному кабинету, где должно проводиться заседание.
– Дыши. Сохраняй спокойствие. Думай позитивно.
– Спасибо тебе за все, – сказал я Джексону. – За то, что взял отгул на работе…
– Забудь. Ты моя семья, а значит, и она тоже.
– Господи, не смей говорить такие вещи, – засмеялся я.
– Я хотел стереть взгляд серийного убийцы с твоего лица.
Я попытался расслабиться, но шла борьба за моего ребенка. За мою жизнь. Так что оставил улыбку на Джексона.
В зале суда Эбботы с Голлуэйем уже заняли места на своей стороне.
