Не то чтобы я не доверял Аллиному врачу, сомневаюсь, что хотя бы один из мужчин стал бы рисковать ради одной пациентки и небольших денег своей репутацией. Да и Алла навряд ли уж была такой дурой, если что-то скрывала.
— Так вы хотите, чтобы я поглядел текущие анализы вашей жены, я так понимаю? По телефону вы сказали, что у жены угроза прерывания беременности и вы опасаетесь повторения этой ситуации, верно? — мужчина внимательно поглядел мне в глаза.
— Да, — кивнул я. — Примерно так. В любом случае независимое мнение мне будет только на руку.
Мужчина взял в руки папку, которую я ему протянул, открыл ее, пролистал анализы Аллы. Смотрел сосредоточенным взглядом в листы бумаги очень долго. Затем взял документы со своего стола и принялся их изучать.
— Аборт, да вижу, был по медицинским показаниям… — задумчиво произнес он.
— В чем могла быть причина?
— По заключению УЗИ у плода была обнаружена кистозная гигрома, а исходя из заключения инвазивной диагностики, который показал высокий риск рождения ребенка с синдромом Эдвардса беременность прервали. От кариотипирования ваша супруга отказалась, я считаю, что зря… К тому же здесь небольшие расхождения, — мужчина коротко взглянул на меня. — У вашей жены отрицательная или положительная группа крови? Как сейчас протекает ее беременность? Говорите, у нее угроза выкидыша? — он задумчиво перевел взгляд на бумаги.
— У нас с женой положительные группы крови. И обе первые. Это указано в обменной карте.
— Действительно указано, но вот в этом документе стоит первая отрицательная. А это тоже своего рода группа риска. Резус-конфликт на фоне первого аборта может стать существенной помехой… Я не берусь делать никаких прогнозов текущей беременности без дополнительных обследований, — твердо проговорил мужчина. — Поймите меня правильно, — он снял очки и поглядел на меня. — Скажите, что вы на самом деле хотите узнать? Вы собираетесь… обращаться в суд? Считаете, что проведение аборта было совершено без согласия вашей жены? Зачем вам это необходимо? Вы что-то недоговариваете…
— Нет, никакого суда не будет, — я скривил лицо. — Какова вероятность, что это был не мой ребенок? — выражение лица врача сделалось еще мрачнее.
— Такого ответа вы от меня не получите. Во-первых, прошло уже много времени. Во-вторых, через меня проходит большое количество пациенток, к тому же не все ведут беременность с первых дней под моим наблюдением, как и ваша жена. Она пришла на аборт с заключениями и анализами, которые сейчас подшиты в ее дело из другой клиники. Повторюсь, никаких дополнительных анализов после аборта с плодом не проводилось. А ответить за вашу жену почему она предпочла скрыть от вас аборт и назвала его выкидышем — знать тем более не могу.
— Спасибо, я понял.