Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
Странно, но тогда простыня скрывала гораздо больше, чем эти кусочки ткани, но именно тогда она была совершенно… обнаженной.
Я трясу головой, чтобы временно избавиться от мешанины несвойственной мне романтической фигни, и быстро набираю в ответ:
Я: Бери все, не могу определиться какая нравится больше.
Она присылает целую кучу сердечек и аудиофайл с громким «Чмок!»
К себе в офис я возвращаюсь порядком присыпанный снегом, и натыкаюсь на сидящего в моей приемной Туманова. Вера как раз готовит ему чай, и жестами дает понять, что он пришел совсем недавно.
— У него что-то личное, - шепотом говорит моя верная помощница.
Личное? Личное к адвокату по разводам или личное к любимому ученику Антону Клейману?
Хотя, есть еще и третий вариант: личное к мужику, который встречается с его любимой маленькой дочуркой.
Я прошу Веру сделать мне кофе и бодрым шагов, приклеив к роже приветливую улыбку, захожу в кабинет. Одно то, что Туманов пришел без двустволки и охотно, как всегда, пожимает мне руку, и похлопывает по плечам, вселяет надежду, что речь пойдет не о нашем с Таней секрете.
— Вера сказала, что у вас что-то личное, Владимир Евгеньевич. – Неведение хуже смерти, поэтому, после короткого обмена привычными вопросами и ответами, я вывожу разговор в нужное русло. – Все… в порядке?
— Я чего пришел-то. – Туманову определенно неловко, хоть у этого мужика стальные яйца. – Ребенок наш… кажется… В общем! - Он смахивает рукой невидимую пелену прямо перед собой, и выкладывает на стол фотографию со мной, обклеенную объемными сердечками.
Еб. Твою. Мать.
*******
Мне нужна минута, чтобы еще раз переварить происходящее. Это как будто я смотрел классное интересное кино, а на середине в нем вдруг оказались кадры из третьесортного ужастика и кровь из кетчупа обильно хлещет прямо в мой попкорн прямо через экран.
Еще раз смотрю на фотографию. Скорее всего, она из моего инстаграмма, потому что вот так навскидку я даже и не вспомню, чтобы слал Тане фотографии. В основном это она шлет мне свои. Сердечки сверху забавные и я запросто могу представить, как она сидела с клеем и усердно превращала мою фотку в… вот в это. Тогда, на даче у Марика, она и правда сидела над учебниками: сосредоточенная, собранная, маленькая деловая малышка, которую ужасно сильно хотелось отвлекать.
