Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
Второго февраля – день рождения моего отца, шестидесятилетие и по случаю юбилея мать организовывает для него ресторан, старых друзей и родню. И, само собой, Тумановы, как друзья семьи, будут там в полном сборе. Хоть я надеялся, что Таня не придет, потому что понятия не имею, как нам вести себя на людях и держать себя в руках. Особенно после выходных у Марика, когда мы оба распробовали открытые отношения.
— Да, конечно, увидимся.
Я сам провожаю его до двери и остаюсь на крыльце, чтобы покурить.
Сейчас, если оглянуться назад, не понимаю, где были мои мозги, когда я предлагал Тане быть моей любовницей.
Глава тридцатая: Таня
Я знаю, что что-то не так, когда возвращаюсь вечером домой.
Сегодня у меня снова поздняя тренировка, но в последний момент Антон отменил нашу встречу, хоть обычно сам подвозит домой, когда так задерживаюсь. Говорит, что ему спокойнее, когда он видит, что я зашла в подъезд. Но сегодня мы как-то очень скупо поговорили минуту по телефону, Дым сказал, что у него внезапно важные дела и он уже вызвал мне такси.
Завтра большой день – мои девятнадцать. А у меня нет ни единого повода ускользнуть из дома к Моему Мужчине.
И вообще, после выходных вдвоем все для мня стало очень… сложно. Потому что одно дело видеться украдкой пару часов в неделю, и совсем другое – провести вместе практически два дня, не прятаться и не бояться, что из-за угла покажется кто-то из моих родителей или его коллег.
Мне и раньше было слишком мало моего мужчины, а последние дни стали просто невыносимыми, потому что я вдруг захотела нарушить все условия, на какие согласилась, выйти за рамки, в которые добровольно зашла.
Я захожу в квартиру – и мама встречает меня с кухонным полотенцем на плече. Не улыбается, не спрашивает с порога, что случилось. Просто смотрит на меня осуждающим грустным взглядом. И это очень странно, потому что я никогда ни о чем им не врала, и мне нечего скрывать.
Хотя нет, я же им вру. Вот уже почти двадцать дней, как вру.
У меня ведь есть «секрет», но я стерегу его как зеницу ока.
— Привет, - с трудом узнаю свой взволнованный голос. – Вкусно… пахнет?
Ерунда – пахнет маминой выпечкой, как обычно, потому что она обожает готовить, и все время находит новые рецепты. Не помню дня, чтобы у нас на кухне не было очередных чумовых пирожных или шарлотки.
— Нужно поговорить, Таня.
