Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
Собственные бедра толкаются навстречу пальцам Антона: ищут плотный контакт, ждут тех же приятных касаний. Разочарованно стону, когда он на миг убирает руку – и тут же покрываюсь мурашками, потому что он решительно отодвигает в сторону трусики, окунает пальцы в мою влагу и снова потирает клитор. Нежнее в этот раз, но обостренные чувства захлестывают с головой.
— Кончай, малышка.
Я словно только и жду этих слов. Запрограммированная на своего мужчину послушная игрушка, сегодня готова на все. Готова стать настоящей женщиной.
Тепло между ногами поднимается вверх, пузырится, словно брошенная в ванну ароматическая шипучка. Я вскрикиваю, когда движения пальцев становятся быстрыми и резкими, толкающими меня выше и выше, к пику Эвереста.
Взлетаю и падаю одновременно, дрожу вся сразу, каждой клеткой.
Хочется сказать, что во мне не осталось сил даже на жизненно необходимый вдох, но Антон уже целует, разделяя со мной свое дыхание.
Глава тридцать пятая: Антон
Она такая маленькая и горячая в моих руках.
Не уверен, что это возможно, но готов поспорить, что ее температура поднялась на градус.
А я, вместо того, чтобы нести малышку в постель, тупо разглядываю, как меняется ее лицо: натянутые от возбуждения скулы, дрожащие ресницы, губы, по которым она проводит языком. И медленно расслабляется вместе со стоном, действующим на меня, словно укол чистого возбуждения прямо в мошонку.
Мои пальцы мокрые от ее влаги и это то, что нам сегодня нужно.
Малышка готова.
А я… я так готов, что скоро у моих яиц отрастет рот и они начнут орать благим матом.
Знаю, что сегодня ничего этого не будет, но, когда смотрю на нее такую – послушную, голодную маленькую иголку, хочу опрокинуть на спину, забросить ноги себе на плечи и войти так глубоко, чтобы видеть под тугой кожей живота свой бьющийся в ней член.
Приходится вытравливать больные, но приятные фантазии обещаниями самому себе обязательно проделать все это в следующий раз, а пока моя малышка не остыла – повести ее еще на шаг дальше.
Я накрываю ее губы своими, и одновременно с тем, как проталкиваю язык глубже, провожу пальцами вдоль ее входа. Мокрая, теплая, такая охеренно доступно гладкая.
Проталкиваю внутрь сперва один палец, слушаю ее короткие подбадривающие стоны, и добавляю второй.
