Автор
Таня, одетая в платье-футляр цвета сливового вина и черных туфельках, выходит из шoppинг-центра. Ее крутые бедра подчеркиваются модной одеждой, а темно-рыжие волосы едва заметны под макияжем. Это не то платье для обычного похода к Клейманам — слишком вульгарно. Секрет, который она прикупила, должен быть таким же запредельным....
Приходиться прижать ее сильнее, и парень в штанах мне ни хрена за это не благодарен.
— Но я хочу, чтобы мы были любовниками. Из этого, кажется, может что-то получиться.
— Любовниками – от слова «любовь»? – Она переходит на шепот.
И снова выводит меня на смех, который я прячу у нее в волосах на затылке. И правда пахнет шампанским.
— И даже не дашь мне по роже? – на всякий случай переспрашиваю я.
— Пока ты держишь меня, словно гусеницу в коконе? – Она запрокидывает голову назад, и снизу-вверх у нее такое лицо, что мне резко становится не до смеха.
Я со вздохом разжимаю руки, и туман тут же поворачивается на сто восемьдесят градусов, доверчиво кладет одну ладонь мне на грудь, прижимается ухом к тому месту, где у меня под ребрами бьется сердце.
— Ты будешь только моим? – спрашивает осторожно.
— Я и так уже только твой. Нет никаких других женщин, Туман.
Провожу большим пальцем вдоль ее позвоночника и невероятным усилием воли отодвигаю от себя, потому что в кармане пиджака оглушительно громко звонит телефон.
— Двадцать дней, Дым.
Я только чуть не ругнулся в трубку собственной матери, но выдал что-то вроде «угу» и быстро отключился.
— Двадцать дней? – отодвигаю ее двумя руками, хоть мысленно уже давно расстегиваю бесконечное множество кнопок и молний на ее комбинезоне.
— До моего девятнадцатилетия.
Вероятно, на эти двадцать дней мне потребуется весь запас моего мужества."
"Уже в машине, когда я везу домой Нину, малышка присылает мне сообщение, от которого я давлюсь сигаретным дымом и на всякий случай одергиваю пиджак, потому что у меня встал.
ТУМАН: Я собираюсь очень внимательно изучить способы применения пирсинга в языке в интимной жизни, Дым. На некоторых точно должен быть гриф: «Разрешено использовать с восемнадцатилетними»
Я: Ты меня точно прикончишь.
ТУМАН: Двадцать дней!
Черт!
*****
Примерно половину пути Нина рассказывает, что случилось с ее машиной, между строк извиняясь за то, что мне приходится ее подвозить. Наверное, рожа у меня выразительно угрюмая, и даже становится не по себе из-за того, что загнал девушку в неловкую ситуацию. Разряжаю обстановку шуткой, жду, пока Нина улыбнется в ответ и включаю местную радиостанцию.
