В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
— А я вмешивалась?
— Хватит играть, Риш. Мы же взрослые девочки и должны отвечать за свои поступки. Ты сломала моё колье.
— Колье я не ломала. Оно лежит в коробочке в целостности и сохранности. А вот ту штуку, которая там сидела, убрала.
— Не зарывайся, девочка, — угрожающе прошелестела та.
— Лена моя подруга.
— И что? Колье она надевает не так часто, так что ничего страшного с ней не случилось. А молодостью и силой надо делиться.
— С кем?
— Ну не со мной точно. Я таким не питаюсь, — ответила она и снова облизнула коготок, явно намекая на кровь.
— Кто мы?
В голове всё гудело от кошмарности происходящего. Значит, я не ошиблась. Это действительно тётя Вика. Собственную дочь… уничтожала.
— Послушай, Риш. — Сильвии явно надоело играть в эти игры, и в голосе появились угрожающие нотки. — Даю последний шанс собрать свои манатки и уйти.
У них тут еще и законы есть.
— Лена моя подруга, — упрямо повторила я.
— Она человек, всего лишь человек, — равнодушно отмахнулась женщина и неожиданно выдала: — Вы что, любовницы?
— Ч-что?! Нет.
Ну и предположение.
— Ну тогда без разницы. Я же проявляю уважение, пытаюсь договориться. Так что хорош ломаться. Не заставляй меня применять силу.
Она может и, мало того, жаждет. Но отчего-то медлит.
— Что будет с ней?
— Ничего. Я снова подсажу в колье пиявку, и всё будет как прежде. Я даже неустойку с тебя не возьму за затраты.
И это было странно, если бы могла, взяла бы и наказала. Но она не стала. Почему? Боялась. Но кого? Меня? Только что я могу? Или тех, кто стоял за моей спиной. Мой род… У меня есть род?
Надеюсь, я знаю, что делаю.
— Так не пойдёт, — тихо и упрямо произнесла в ответ. — Я не уйду, и эту пиявку ты больше к ней не подсадишь.
— А ведь я давала тебе шанс, — промурлыкала Селеста, делая знак своим охранникам.
Те стремительно бросились ко мне, я зажмурилась, ожидая удара и неминуемой боли, когда внезапно раздался голос.
— Нарушение пункта шестого статьи двадцать четыре, раздел девятнадцать, — равнодушно продекламировал совершенно незнакомый мужчина. — Не думал, что ты можешь совершить такую глупость, Селеста.
От неожиданности я открыла глаза и лихорадочно принялась осматриваться.
Снова передислокация.
