В холодном мраке ночи, старушка стонала, ее глаза искали помощи в потемневших стенах. Я — лишь незнакомец в ее мире, но с невероятной силой чувствую ужасную боль и страх. Страшный секрет ждет нас, готовясь выплеснуться наружу во время этой тщедушной ночи.
Я весьма пристально таращилась на каждого, пока не заметила, что они тоже за мной наблюдают. Причём не совсем одобрительно.
Мне хватило совести смутиться и отвести взгляд.
А вот и моя станция.
Я так же, бочком, стала пробираться к выходу и застыла у двери, крепко держась за поручень и смотря перед собой.
— Слышь, сестрёнка, — вдруг произнёс сидящий парень, вытащив наушник из уха и сверкнув золотистым взглядом. Голос у него был низкий, вкрадчивый, и говорил он так тихо, что слышать его могла лишь я.
"— Э-э-э-э, — вытаращив глаза, протянула я и невнятно добавила: — Спасибо, учту.
— Да, бывает, сам щенком таких дел наделал в своё время, — открыто улыбнулся он и отвернулся.
Сумасшедший дом!
Быстрее отсюда! Быстрее!
Только двери разъехались в стороны, я выскочила и быстрым шагом бросилась прочь, смотря себе под ноги и маневрируя между людьми, которых было неожиданно много на станции.
И ведь почти дошла, когда неожиданно остановилась.
В переходе играла молодая группа музыкантов. Ничего нового, таких бедных студентов много в городе, но вот голос. Что-то странное было в нём, гипнотическое и завораживающее.
Я сама не заметила, как оказалась рядом с ними, пристально и даже немного жадно вглядываясь в лицо бледной девушки с сине-зелёными волосами.
Она меня тоже заметила, неожиданно ойкнула, замолчала и отступила. Волшебство кончилось.
— У нас разрешение, — с вызовом произнёс гитарист, явно обращаясь ко мне.
Народ начал коситься, а вокруг, привлечённая тишиной, стала собираться толпа.
— А я здесь при чём? — пробормотала я недоумённо. — Просто послушать хотела. Красивый голос. Но отвлекать не буду, уже ухожу.
— Новорожденная, — вдруг пискнула девушка, выглядывая из-за спин своих защитников. Они, к слову сказать, не светились, как и девушка, и вроде выглядели нормальными.
— Что? — спросила я, нахмурившись.
А та уже испуганно качала головой и приговаривала:
— Ой, что будет. Ой, что будет.
Ерунда какая-то.
Мои галлюцинации ещё можно объяснить ударом по голове, но что делать со всеобщим помешательством?
Как говорил папа дяди Фёдора: «С ума обычно поодиночке сходят. Это гриппом все вместе болеют».
Или, возможно, я еще сплю и это всё мне снится? Хотелось бы верить.
