Большая деревянная кровать тихо поскрипывала ему в такт. Пальцы Дариона путались в моих волосах, дыхание скользило по щеке.
Свои чувства… нервировали."
"Я не привыкла ощущать близость через себя, обыденно, на физиологическом уровне. Дарион бы не заметил скрипа или наслаждался им. Не пришлось бы контролировать бёдра, чтобы смягчить проникновение. Его волосы не щекотали бы нос. В голову не лезли бы всякие мысли.
Дарион старался, обычной женщине на моём месте было бы хорошо, но я привыкла к его горячим и ярким чувствам, а сами телодвижения для меня без брачной магии были какими-то недостаточными, слишком механическими или вовсе напоминали о тошнотворной смеси кровавых воспоминаний с фантазиями о близости с Элором. И это не располагало к удовольствию с Дарионом.
Нет, я честно старалась прочувствовать близость, насладиться собственными чувствами и не раз. Мы с Дарионом пробовали по-разному, но это всё равно несравнимо со сладостью его чувств. И лично я не видела смысла отказываться от этого прекрасного легкодоступного удовольствия, чтобы переучиваться, пытаться что-то там прочувствовать. Тем более что когда я жила чувствами Дариона, моё тело возбуждалось, следовало его желаниям, так что он получал вполне ощутимый отклик, а не пыхтел над бесчувственным бревном.
Я не понимала, зачем ему надо что-то там утомительно доказывать мне или себе о моей чувственности, если для меня такой симбиоз эмоций совершенно нормален, естественен даже.
Зажмурившись, я потянула из своей памяти отпечатки бурных ощущений Дариона с позапрошлой близости. Пусть они слегка поблекли, но даже так вызывали внешнюю реакцию, позволяли отвлечься от раздражающего поскрипывания, посторонних мыслей, неудобств, порождённых разницами в размерах, от раздражающего фона его ментального амулета.
Только так мы с Дарионом, получалось, действовали разрозненно, в разных ритмах, я не понимала, хорошо ли Дариону или тоже есть неудобства – это раздражало. Мне нужно было знать, что он от меня в полном восторге, что его не тревожат посторонние мысли или образы – о новой светловолосой ученице, например.
Движение продолжалось. Размеренное. Нежное. А мне не хватало огня – чувств Дариона, превращавших столь обыденное действо в нечто невероятно захватывающее.
Для драконов высшее наслаждение, мечта, доступная избранным – сливаться чувствами и утопать в них. Дариону же намного более ценным казалось разделение чувств.
А раз ему это нужно – то нет ничего плохого в том, чтобы время от времени давать ему такую близость. Наверное это и есть проявление любви, её форма – уступать в чём-то, потакать странностям и не вполне удобным глупостям ради счастья второй половины. И сегодня просто моя очередь уступать.