Остаться почти хотелось, но я могла проснуться в объятиях Дариона от рассветного кошмара и… Уверенность Дариона в том, что в моей власти остановить эти кошмары, если действительно захочу оставить прошлое в прошлом, могла в нынешнем моём немного взвинченном состоянии привести к ссоре.
Я не могла остановить кошмары – иначе не мучилась бы, а спала спокойно.
И меня по-прежнему сильно тревожила осведомлённость Валерии о моей тайне. Я переживала это тяжелее, чем ожидала на уровне планирования.
Срываться на Дарионе не хотелось, и я ответила:
– Могу потребоваться Элору, не хочу потом объяснять, что делаю у тебя ночью.
– Как что? Пьёшь и играешь в карты. – Дарион сел и подтянул под спину подушку. – Эзалон подтвердит, что он был третьим. Санаду может сказать, что стал четвёртым, но, боюсь, в такой расклад точно не поверят.
– На них нет браслетов, позволяющих отследить их положение на территории Академии?
– Они всегда могут сказать, что оставили их в другом месте."
"– А ты знаешь, где Эзалон? – попыталась сменить тему. – Что-то я последнее время его не вижу. И ты случайно не в курсе, сколько обычно жалоб друг на друга профессора и магистры пишут? У меня такое чувство, что они специально строчат всякую ерунду, чтобы мы с Элором взбесились и ушли.
Эмоции Дариона полыхнули ревностью, я застыла, заставляя чешую убраться со спины.
– Я не собираюсь становиться четвёртой любовницей, – предупредила, отворачиваясь к двери.
Меня жгло его тревогой, его… страхом меня потерять.
И он прав: эти чувства не совсем то, что я хотела бы ощутить.
– Ещё раз спасибо за подарок и спокойной ночи.
Лишь покинув пустые тёмные коридоры корпуса боевых магов и пройдя полсотни шагов в свете фонарей, я поняла, что Дарион ждал от меня совсем других слов.
Не «я не собираюсь становиться четвёртой любовницей», а «я тебя люблю».
Но всё во мне противилось возвращению: я устала, не хотела разговоров о личном, не хотела думать о своей невольной жестокости, а рядом с Дарионом это точно случилось бы.
И я позволила себе поверить, что это неважно, что я могу исправить это в другой раз. А там и студенты на дорожке появились. Это были озаранцы: сейчас их легко узнать по четырём вертикальным алым полосам на лбу – знаке их траура по двум озаранским принцам и их избранным.
Ярко-алое напоминание о хрупкости жизни даже бронированных правящих драконов.
Заметив меня, студенты зашушукались и развернулись, а я опустила взгляд и прибавила шаг.
Вечерняя темнота давила на меня, холод надвигающейся ночи пробирался сквозь шёлк рубашки. И ветер, принёсший запахи подступающих к Академии полей, напомнил о ветре, налетавшем на наш родовой замок в преддверии осени…
В выделенный Элору дом я почти заскочила, пытаясь спрятаться от воспоминаний о навеки утерянном.