В конце концов, как жених он мог сделать мне такое одолжение…
* * *«Мой дорогой друг!
Понимаю вашу обеспокоенность безопасностью небезызвестной нам особы, но можете быть спокойны: там, куда она пойдёт, будет надёжная охрана, и нет необходимости лишать ребёнка развлечения. Что касается информации, то за её сохранность можете не волноваться. Если доверяете мне хоть сколько-нибудь, прошу поверить, что это так, независимо от обстоятельств.
Надеюсь на скорую встречу.
Ваш преданный друг».
У меня пару раз дёрнулся глаз.
Я понимала, Дарион не хотел портить отношения с возможной будущей императрицей.
Я понимала, так отстранённо он всё объяснил на случай, если письмо перехватят (хотя это смахивало на паранойю для послания шестой, предпоследней по силе, степени защиты).
К счастью, это хотя бы не излияние по всем многочисленным формулам вежливости, но всё равно раздражало.
Отказ раздражал.
То, что придётся идти на свадьбу и опекать Валерию.
Выронив записку, я облокотилась на секретер и закрыла лицо руками.
Дверь распахнулась, с грохотом врезалась в стену. Хорошо ещё в стену рядом с дверью, а не противоположную. Я зарычала.
– Халэнн, ты в порядке? – встревоженный Элор оставался на пороге. Держал слово не входить без разрешения. – Как-то мне неспокойно стало, а ты не отвечал.
Неспокойно ему стало!
Когти проросли, острия воткнулись в кожу, я едва успела расслабить пальцы, чтобы не исцарапать себя.
Эмоции – их слишком много, они ранили, они совершенно определённо опасны.
– Ну что тебе надо?! – прорычала я, оглядываясь.
– Халэнн, луна моего ночного неба, позволь войти, припасть к твоим успокоительным коленям, и я всё расскажу.
«Ты пьян?» – хотелось спросить на это заявление, но качающаяся фигура и шальные золотые глаза прямо говорили… да что там, я сама в него вино вливала, чтобы сюда отсыпаться отправить.
– Давай как-нибудь издалека, – предложила я. – Что случилось?
– Ты жесток, Халэнн. – Элор со вздохом сполз по косяку и зябко обхватил себя руками. – Не знаю, мне стало как-то… не по себе… Страшно… Не знаю, наверное, мне надо просто меньше пить.
– Какое здравое замечание.
– Халэнн, что ты чувствуешь?
Желание убивать.
– Я чувствую, что тебе надо лечь спать. – Смотреть в диковатые, молящие глаза Элора было всё тяжелее, и я опустила ресницы."
"– Ты понимаешь, что я спрашивал вовсе не об этом, – прочувствованно сказал он. – Что ты скрываешь от меня? Почему закрываешься? Есть у меня избранная или нет, ты всё равно мне очень дорог, я люблю тебя, готов принять любую твою проблему, простить любой промах, поддержать, если это требуется, помочь. Почему ты не позволяешь мне хотя бы эту малость? Чего боишься?
Что мне будет больно.
– Ничего не боюсь, – я слабо улыбнулась ему.