Автор
В Москве начинается расследование загадочного исчезновения. Но главную роль в этом драматическом деле играет невидимая фигура — секретная сотрудница, работающая на стороне правоохранителей. Великолепное освещение белградской ночи и заполненные опасностью гул аэропорта создают идеальную атмосферу для этого неожиданного открытия....
— Проходи, Вадим, — так же бесстрастно произнес знакомый Пашкин голос.
Только сейчас Вадим Николаевич заметил, что в этой комнате он был не один.
Не считая молчаливого «качка», застывшего у стены, скрестив на груди руки, здесь находились еще четверо. Расположившись в массивных кожаных креслах перед низким журнальным столиком с дорогими закусками и винами, на вошедшего пристально смотрели трое респектабельных немолодых мужчин. Четвертым был Пашка. Но он сидел не поднимая глаз и, казалось, любовался изящной формой своего бокала.
— Это он? — равнодушно спросил один из соглядатаев.
— Ступишин Вадим Николаевич. Кандидат наук. Микробиолог, — невозмутимо представил его Литвинов. — Прошу любить и жаловать.
Под цепкими взглядами этих испытующих ледяных глаз бедный должник чувствовал себя так, будто его нагишом выставили на позорище.
— А чего он в медицине понимает? — недоверчиво спросил другой.
— Все, что нужно, — ответил Пашка. — Хирургического опыта у него, конечно, нет. Но определить качество товара он способен куда лучше наших «спецов».
Возникла напряженная пауза.
— Продаст, — наконец безапелляционно заявил третий.
— Зачем? — возразил Литвинов. — Он умеет хранить тайны. Правда, Вадим? И потом, у него семья. Сыну уже четырнадцать. Хороший мальчик. Здоровый. Спортом занимается…
— Смотри, Паук, ты рискуешь.
— Не больше, чем с другими, — усмехнулся Пашка. — Надо же ему как-то долги отрабатывать…
— Ладно, — заключил, вставая, первый и, очевидно, главный. — Кто не рискует, тот шампанского не пьет.
Распрощавшись с Литвиновым, все трое молча вышли.
— Ну вот и все, старик, — хлопнув старого друга по плечу, улыбнулся Пашка. — Теперь у тебя действительно есть шанс.
— А что… — не своим голосом спросил Вадим Николаевич. — Что мне придется делать?
— Скоро все узнаешь. А пока — выпей коньячку. Жизнь, старик, чертовски клевая штука. За нее стоит выпить…
Когда Вадим Николаевич возвращался домой, в груди у него царила холодная пустота, будто оттуда заживо вынули сердце.
— А ты что думал, чистоплюй хренов? — зло усмехнулся Пашка, заметив его брезгливое отвращение. — Деньги мне даром даются?! По уши, по уши надо искупаться в дерьме, чтобы в карманах у тебя зазвенело! И не пялься на меня так.
