Под самым речным обрывом Муромцев заметил обширную промоину. Она была так глубока, что над ней нависал не только подводный склон, но и сам берег, вместе с парой старых корявых вязов. Очень скоро, возможно в ближайший паводок все это хозяйство наверняка обвалится, образуя здесь от дна и до самой поверхности новый завал. К лету в нем можно будет найти не только щучек, но вполне возможно, что и любимого Муромцевым сома.
Развернувшись, он всплыл на поверхность. Шумно выдохнул из легких спертый, лишенный кислорода воздух и снова как кит плавно ушел на глубину. Там, найдя песчаный участок дна, Сергей освободил от воздуха легкие и, перевернувшись, лег на спину. Над ним переливался серебром зеркальный свод, образованный пленкой поверхностного натяжения воды. Было очень красиво. А прямо над головой она образовывала прозрачную окружность. Наподобие самолетного иллюминатора. В него были хорошо видны оптически сильно искаженные небо и оба берега с нависшей над водой растительностью. Так Сергей лежал довольно долго не испытывая заметных признаков удушья. Он никогда не засекал времени нахождения под водой. Просто со временем дыхательный рефлекс все чаще напоминал о себе и, от этого ощущения пребывание на глубине становилось некомфортным, требующим определенных усилий, что не нравилось Муромцеву, и он всплывал на поверхность.
Так и теперь пробыв на дне неопределенно долго, Сергей медленно, совсем по-человечески поплыл к близкому берегу. Солнце уже зашло, и бирюзовое небо успело окраситься в нежные зеленовато-золотистые тона. Судя по закату, и завтра погода будет хорошей. Он подумал, что надо бы с Аленой выехать на природу. Поплавать, позагорать, приготовить шашлыки, а то давно уже они не отдыхали вместе. Но никакой охоты. Уже несколько лет, как Муромцев не брал жену с собой. Он не звал, а она не просилась. Все произошло как-то само собой. Со стороны все казалось нормальным. Муж на охоте. Жена дома. Не ругается. Не ворчит. Идиллия! Мечта любого мужика. Вот только за этой идиллией у Муромцевых скрывалось молчаливое соглашение не говорить вслух о произошедших изменениях в их личной жизни.
Уже несколько лет, как Алена заметила непорядок в своем муже. Сергей об этом прекрасно знал, но тешил себя надеждой, что все еще остается для нее тем Сережкой-картошкой. Веселым студентом-биофизиком, с которым она познакомилась в стройотряде. Верно, говорят, что надежда умирает последней. Не исчезла она и у Муромцева, когда тщательно оберегаемые им странности его даже не двойной, а тройной жизни постепенно, просто в силу проживания в одной квартире стали в той или иной мере доступны для Алены.