В секретной операции Москвы Москвитин становится ключевым чиновником, а офицер спецслужб Большаков ждет сообщений из Чечни о ходе удачной операции. Москвитин сообщает о грузе, перехваченном и бандах, где большинство врагов было уничтожено.
– Да! Не ожидал я от тебя такой прыти, парень! Сколько людей вокруг здания?
Андрей усмехнулся:
– А ты выйди, проверь! Заодно в «Волге» и кейс с документами из Междуреченска заберешь!.. Если сумеешь!
Адвокат ответил Сургину улыбкой. Правда, натянутой, напряженной:
– Мне теперь они ни к чему! Я прекращаю свое участие в защите господина Витинского! Бесперспективными делами не занимаюсь. Сейчас для меня важнее другое. Это уехать из сраной России. И я уеду! Не пойму одного, почему ты, имея прикрытие, всегда действовал один?
– А потому что я одиночка! Мне напарники не нужны.
– Не нужны, да? Переоценил ты себя, дружок! Теперь вот расплачиваться придется за это. Не обидно?
– Ты о себе думай, Игорь Иванович! Что-то мне подсказывает: не уйти тебе далеко, да и не жить долго.
Голиков побледнел, сжал зубы:
– Закрой пасть! И лучше помолись перед смертью!
– А я неверующий!
– Тогда попрощайся с дамой. На тот свет отправитесь одновременно! Может, еще будете счастливы в той, загробной, жизни?
Андрей отвернулся от адвоката:
– Как ты мне надоел! И это за какие-то минуты!
Голиков хотел что-то сказать в ответ, но появилась подельница:
– Все в порядке, Игорь.
– Черт его знает. Открой потайную дверь и кончай их обоих! Сами уйдем коллектором.
– Угу! Минуту!
Мария подошла к глухой, казалось бы, стене, но, сняв с нее картину, открыла небольшой лаз. Засунула туда руку, что-то дернула, и в стене открылась широкая дверь.
Он вошел в комнату, переступив через подельницу Голикова, бросил взгляд на адвоката, дергавшегося в предсмертных судорогах, перевел глаза на Сургина, прищурился:
– Как же это ты, Андрей, так лоханулся, а? Дал заманить себя в ловушку. Мог бы действовать аккуратней.
Сургин, не ответив, повернулся к Маргарите. Быстро освободил ее от оков и пленки. Спросил:
– Ну, как ты? Сильно испугалась?
– У меня все внутри оборвалось, когда эта надзирательница наставила на тебя автомат!
Андрей присел рядом с женщиной, обнял ее.
И только после этого ответил генералу:
– Ошибаетесь, Николай Викторович, не проиграл я. И не мог проиграть.
