В апреле, когда солнце ярко светило и ветер шепелявил, молодой человек все равно решил отправиться к реке недалеко от старинного моста. Вода была слишком мелкой для бассейна, но ощущение свежего запаха речных вод заставляло надеяться на приключение. И хотя идея казалась невероятно глупой, его друзья уже предвкушали момент радости и приключений в этой необычной местности....
Добрая половина – мелкие бесы, обороняются до последнего, свято верят, что с падением Германии рухнет и весь мир…
– И чего они там сидят, товарищ майор, – проворчал Шашкевич, – одни, без тяжелого вооружения?..
– Нас предупредили, что возможны прорывы из центра. И эта детвора будет их прикрывать.
– В Шпандау ведь наши? – задумался Корзун.
– Кое-где – да. Войска постепенно занимают район. Бои там не идут, значит, сопротивление сломили. Крепость Шпандау – главный узел обороны – уже наша. Но возможны сюрпризы.
– Нам-то что делать, товарищ майор? Мимо моста пойдем?
Ракитин кусал губы.
Майор всматривался в серые кварталы, различал размытые границы между ними. В окрестностях моста блуждали тени, мелькали огоньки фонарей. Улицы, выходящие к набережной, были завалены мусором. На отдельных зданиях сохранились вывески, архитектурный орнамент.
Самое разумное, что мог предложить майор своим людям, – это идти параллельно Хафелю по одной из прилегающих улиц. Требовалась маскировка. Контрразведчики закутались в накидки, спрятали советскую атрибутику. В темноте они ничем не выделялись – могли, к примеру, сойти за группу мародеров, рыскающую по городу.
Открытое пространство пересекли по кратчайшей линии, углубились в квартал. Дальше шли размеренным шагом, сжимая под накидками автоматы.
Застыл скорбной кучкой металлолома городской автобус. Из него доносились голоса, там жили люди и даже пытались развести огонь. Параллельная реке улица пролегала метрах в двухстах от набережной. Сомнительно, что здесь обосновались «орлята» из Гитлерюгенд.
– Как низко мы пали, – сетовал за спиной Вобликов, – боимся сопливых малолеток. Моя бы воля – всыпал бы им по сотне горячих, а потом на зону в Магадан – на пару лет, исключительно в целях перевоспитания. Шелковые бы вернулись – и сразу за строительство социализма в освобожденной Германии…
Приходилось идти со всеми мерами предосторожности. Здесь было много людей – одни пытались пробиться в свои жилища, другие искали под завалами родных и близких.
