В апреле, когда солнце ярко светило и ветер шепелявил, молодой человек все равно решил отправиться к реке недалеко от старинного моста. Вода была слишком мелкой для бассейна, но ощущение свежего запаха речных вод заставляло надеяться на приключение. И хотя идея казалась невероятно глупой, его друзья уже предвкушали момент радости и приключений в этой необычной местности....
Просочиться через лесные массивы на соединение с армией Венка удалось лишь немногочисленным группам…
– Проходи, майор, присаживайся, – радушно предложил полковник Старыгин, начальник армейского управления контрразведки.
– Есть, товарищ полковник. Имеется идея, но такая авантюрная, что страшно предлагать. Вы помните некоего полковника Абвера Йозефа фон Трауберга? Мы несколько раз пытались выйти на его след, но все попытки проваливались. Теперь он носит звание бригаденфюрера СС, является одним из заместителей Вальтера Шелленберга и до вчерашнего дня находился в бункере рейхсканцелярии.
– И что ты предлагаешь? – Полковник напрягся, побелело и без того иссушенное лицо.
Выслушав соображения майора, он подметил:
– То есть ты все придумал, спланировал, а теперь просишь у меня разрешения?
– Чем мы рискуем, товарищ полковник? Жизнью немецкого гауптмана, решившего от безысходности переметнуться на нашу сторону? Он будет знать, на что идет, не откажется… вы понимаете, по каким соображениям. Шантаж – не наш конек, но дело того стоит. С его семьей в любом случае ничего не случится – это обычные мирные люди. Но Крейцер-то об этом не знает.
– Полагаешь, он справится?
– Я ничего не полагаю, товарищ полковник. План сырой, требует доработки и всестороннего осмысления. Психологический портрет Крейцера пока не вырисовывается, и о его возможностях не могу сказать даже приблизительно. Но есть интуиция, и она подсказывает: отвергать эту возможность мы не имеем права. Решать надо быстро, пока отсутствие Крейцера в бункере еще как-то можно объяснить.
– Знаешь, ты меня удивил, майор. – Начальник контрразведки почесал кончиком карандаша затылок.
– Есть, товарищ полковник!
И снова прежним составом они сидели в учебном классе. Здесь преподавали анатомию. Из застекленного шкафа скалился скелет, на стенах висели плакаты, живописующие строение человеческого тела. Над доской, покрытой слоем пыли, красовались неизвестные оперативникам бородатые господа – явно не Карл Маркс и Фридрих Энгельс.
