Теперь мы сидим в его кабинете — воздух здесь становится еще более плотным и напряженным, словно скрещенная моль и гриб гельминтозный. Я уставилась в пол, как всегда, когда чувствую себя потерянной или оскорбленной. Доктор Харгрейв любит заполнять паузы — он умеет это делать так искусfully, что лучше просто дать ему говорить всё самому....
Я в буквальном смысле заработала их своим потом: папа давал мне карманные деньги за то, что в выходные я помогала ему перекапывать компост. Но оно того стоило – у каждого должен быть шанс попробовать что-то изысканное, правда?
Уставившись в тарелку, папа крутил вилку в руках, явно подыскивая подходящие слова. Но, видимо, так ничего и не придумал.
– Оно не очень… английское, – наконец выдавил он.
– А Пуаро говорил, что у англичан нет национальной кухни, у них есть только еда, – сказала я с улыбкой.
Папа застонал при упоминании моего любимого детектива.
– Опять ты про книги, Агата! Знаешь ли, не всё, что говорит Пуаро, является истиной в последней инстанции.
Я проигнорировала это замечание и поставила перед отцом блюдо с рыбой и овощами.
– Bon appetit![3] – сказала я с улыбкой, и мы принялись за еду.
Что-то было не так. Вообще не так. Я посмотрела на папу. На меня произвело сильное впечатление то, как долго он смог сохранять невозмутимое лицо.
С моим языком творилось нечто страшное. Я никак не могла заставить себя проглотить филе, а когда всё-таки проглотила, то чуть не подавилась.
– Кажется, я допустила ошибку где-то в переводе…
Папа тоже проглотил еду, из его глаз текли слёзы.
– Можно мне стакан воды?
Мусс отправился на помойку, а мы пошли покупать готовую еду – а именно рыбу с картошкой фри, благо в Лондоне их продают на каждом углу. На этот раз я решила не цитировать Пуаро, который отправлял это любимое англичанами блюдо в категорию «Сойдёт, если холодно, темно и нет ничего другого».
Наши животы урчали от голода, пока мы несли еду домой. Блюдо было съедено в блаженном молчании. Я наслаждалась хрустящим тестом, мягкой рыбной мякотью под ним, солоноватыми сочными ломтиками картошки. Я готова признать, что и Пуаро может ошибаться."
"Пока мы ели, папа расспрашивал меня про учёбу, но мне не хотелось говорить ни о школе, ни о ФФ, ни о директоре, ни о том, как я отключилась на химии.
– Как поживают цветники?
– Нормально, – ответил папа, жуя рыбу.
Я вспомнила, что читаю сейчас очень интересную книгу.
– А у тебя растёт дигиталис?
– Если ты имеешь в виду наперстянку, то да – около моста.
– А аконит? – Я съела кусочек картошки, не глядя на папу.