До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Никто из нас не сомневался, что в этом браке нет ничего, кроме голого расчета: выйти замуж за человеческого мужчину было значимым действием для Игрид, учитывая, какую политику она проводила, а Вириану, своему помощнику, она по крайней мере доверяла к тому моменту.
— Если вы готовите заговор против королевы, то я с вами, — заявила ее величество королева и плюхнулась на траву рядом с нами.
Фигуру ее закрывала темная накидка — сбежала под шумок из-за стола, пока остальных развлекали певцы и акробаты.
— Ваше величество!
— Инес, я тебя прошу, не скачи, а то сюда сейчас весь двор сбежится, — поморщилась Игрид.
Вириан стянул расшитый золотыми нитями камзол и расстелил его на траве.
— Садитесь, ваше величество.
— Спасибо, милый, — улыбнулась Игрид и поцеловала Вириана в щеку. Еще одно вопиющее нарушение правил этикета, замужество плохо на нее влияет. — О, ты захватил еду! У меня зверский аппетит в последнее время.
Она прислонилась к плечу Вириана, и я покачала головой.
Я смотрела на их соприкасающиеся ладони и думала: сколько пройдет времени, прежде чем Игрид официально объявит о том, что ждет наследника? Она суеверно боялась сглазить, и я ее понимала.
Обернувшись, я увидела приближающегося Перса и встала. Улыбнулась ему, окинула взглядом поляну у озера, веселящихся людей и драконов, плавающие в воздухе огоньки и нахмурилась.
— Сорин рядом с вашей каретой, — ответил Перс на мой незаданный вопрос.
— Инес и ее величество у озера, — выдала я в обмен нужную ему информацию.
Перс все еще возглавлял королевскую стражу, и я была ужасно рада, что Сорин решил не возвращаться на службу.
Приближаясь к запряженной двумя лошадьми карете, я улыбнулась. Сорин сидел на корточках и что-то говорил Чезару, нашему четырехлетнему сыну. Тот смотрел на него исподлобья и хмурился, как всегда делал, когда чего-то не понимал.
