До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Надо быть мудрой, терпеливой и…
Да какого черта, в конце концов!
Кого я обманываю?
— Разумеется, сомневаюсь! — вышла из себя я, потому что — ладно, терпение и мягкость никогда не были моими сильными сторонами. А вот напористость и мозги — были. — Вы, ваше величество, появляетесь в поместье Сорина де Драго, с которым враждуете, предлагаете сделать моего ребенка наследником и предлагаете мне — человеку! простолюдинке! — брак. Да, я сомневаюсь и буду сомневаться в ваших словах, потому что я не понимаю логики!
Я кривила душой, говоря, что не понимаю, кое-какие теории у меня были.
Или — не доверять.
Конечно, умею я быть умной задним числом! Стоило взвесить все “за” и “против”, до того, как я дала согласие уехать с ним.
И, Огненный все это сожги, как я могла не знать про медальон!
Вот дура!
— Мне нужно ответы, ваше величество, — ровным голосом произнесла я, стараясь держать себя в руках.
У меня в животе рос малыш, дитя Сорина, и ради него я должна быть осторожной и умной.
— Ты забываешься, — процедил король.
— Я хочу защитить своего ребенка, только и всего.
Король молчал. Сорин бы уже закатил глаза или отругал меня. При всей вспыльчивости его характера, он был открытым, теплым.
От короля веяло холодом, и я понятия не имела, чего от него ждать.
— Ваше величество? — Я решила попробовать снова. — Поверьте, я не враг вам, все, что мне нужно — убедиться в том, что мой ребенок будет в безопасности.
Что я вообще знала о нем, кроме имени — Ариан?
Он женился на принцессе Игрид и остался на троне после ее гибели, хоть разъяренный Сорин и обвинял Ариана в том, что это именно он подстроил несчастный случай.
Кроме этого, я знала, что существует пророчество, которое предрекает королю падение и бесплодие, намекает на то, что он сидит на троне незаконно. Интересно, кем и когда оно было произнесено? И насколько это все случайно?
Добавим к этому то, что я успела понять сама: король был болезненно горд, самолюбив, мнителен, наделен властью и, как следствие, опасен.
Очень опасен.
— Прошу прощения, не должна была…
— Все просто, леди Кэтэлина, — неожиданно заговорил он, увлекая меня вперед по дорожке, а потом наклонился к самому моему уху: — Нам стоит отойти подальше, прежде, чем вести такие разговоры.
Помолчав, он тихо сказал:
— Возможно, мне в самом деле пригодится хотя бы один союзник.
