До того, как Сорин присягнул на верность королю, я увидела два явных секрета: сбежать из дворца нелегко и переговоры с монархом крайне опасны. Моя встреча в саду неожиданно встряхнула тишину, ведь даже отсутствие единоличной королевы не делает его безопасным местом для бесед....
Ариан виноват или не Ариан… Где гарантии, что эта, как бы помягче, не самая простодушная драконица все не подстроила сама? Мало ли, она решила, что ей вообще не нужен ни Ариан, ни Сорин, ни трон, а нужны, например, права женщин и все остальное, что мог предложить мой мир в начале двадцатого века? Мороженое, например. Или автомобили.
— Потому что это правда, — рявкнул Сорин. — Он из гнилого рода, кошачий выродок. На все был готов, лишь бы выбиться в люди, удержаться при дворе, куда его родню Карол веками старался не пускать под благовидными предлогами.
— Гнилого рода? — нахмурилась я. — Это еще что?
— Многое, — уже мягче ответил Сорин. Он по-прежнему смотрел на меня, не отрываясь, но взгляд его был как будто обращен куда-то внутрь себя, в прошлое. — На родне Ариана клейма негде ставить, там были и кровосмесительные связи, и массовые исчезновения людей, и странные гибели родни, и ведуны. Этот род как будто проклят Огненным, но какая-то злая сила не дает ему погаснуть окончательно.
Вот как, гнилой род, значит. И Ариан, его потомок, который изо всех сил старался задержаться при дворе — считай, выбиться в люди. Ради власти? А почему нет?"
"И почему, будь все проклято, нарисованный Сорином кровавый и грязный образ никак не вяжется у меня в голове с тоскливым выражением лица Ариана, когда он рассказывал о том, что хотел бы ребенка от любимой жены?
Впрочем, если включить на секунду логику, то при таком раскладе выбор Игрид становился еще более занятным: вряд ли Ариан был выгодной партией.
Ладно. У меня еще будет время подумать об этом. А с королем, как выяснилось, нужно быть еще более осторожной, чем я думала.
— Я должна тебе кое-что сказать, — медленно произнесла я и замолчала. Собравшись с силами, выпалила: — Ты дал мне медальон тем вечером.
— Считай это временным помутнением, — перебил Сорин, и снова сделал это странное движение, как будто пытался нащупать рукоять меча на поясе.
— Почему? — Я встала, поправляя дурацкие сползающие рукава дурацкого платья. — Сорин, это не было помутнением. Ты дал мне медальон. Помолвочный. Я не приняла его…
— Вот именно, — отрезал он и отступил на шаг. — Ты не приняла его. Остальное неважно.
Он усмехнулся краешком губ.
