Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Несчастные фрейлины молчаливыми тенями семенили за своей госпожой из комнаты в комнату, таская с собой успокоительные капли, извлечённые из запасов домашнего доктора, собачку, нюхательную соль, шаль, веер, подушечку, мятную воду, молитвенник и, разумеется, самого доктора.
К обеду уже трижды совершили пробежку к семейной часовне, второй пузырёк с травяным настоем «от нервов» показал дно, но помогало это слабо, а точнее никак.
Эскулап стоически переносил громы и молнии, которые сыпала герцогиня в том числе, особенно щедро, и на его лысоватую голову.
— От вас, месье Лекур, нет никакого толку! Я иногда уже думаю, что мой муж специально приставил вас, дабы уморить меня без врачебной помощи! Скажите, скажите честно! Вы тоже хотите моей смерти?! Нет! Нет, лучше не говорите! Оставьте бедной беззащитной женщине хоть капельку надежды!
Доктор смущенно жмурился и привычно-покорно начинал гнусить монотонным голосом:"
"— Ваша светлость! У вас очень хрупкая нервная система! Если вы не прекратите расстраиваться по всяким пустякам, то не помогут никакие лекарства.
Клизмы герцогиня не любила, потому затихала на некоторое время, впрочем, очень непродолжительное.
Спустя максимум пол часа, Жозефина снова начинала, что называется, рвать и метать, вгоняя в панический ужас прислугу. Все, как один, испарялись буквально сквозь стены, лишь бы избежать встречи и не угодить под горячую хозяйскую руку.
Даже вобла не рискнула обратиться к герцогине с повседневными вопросами, не желая попадаться разъярённой тигрице на глаза. У неё, естественно, уже был печальный опыт истерик герцогини. Хотя, надо признать, в этот раз всем казалось, что на фоне предыдущих скромных вихрей, нынче в замке бушевал настоящий тайфун.
Причиной возникновения сего свирепого катаклизма послужило полученное утром письмо от графини Элиан Лерё.
«… дорогая моя кузина, этой весной в Париже модны пурпурный амариллис из китайского шёлка и особенно альпийская фиалка бордового с темным отливом или фиолетового цветов. Прикреплять бутоньерку нынче принято не на правое, а на левое плечо.
Эту манеру привезла из Испании сама Мария Луиза Орлеанская — невеста нашего короля Луи — Шарля.
Мы с супругом имели счастье присутствовать при процедуре знакомства юной инфанты с женихом.
