Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
Скорее всего от долгой неподвижности. Сколько же девочка пролежала в кровати?
— Бр-р! А постель-бы сменить. И помыться не помешало бы. - отмечала я, отодвигая одеяло.
Под ним обнаружились длиннополая сорочка — ветхая, не раз штопаная и грязная, и соответствующие всему остальному тощие ножки, хорошей, впрочем, формы.
— Да чего ж ты такая худая, осспидя-а?! — с досадой подумала я, — Совсем тебя тут что ли не кормили?
Повернулась на правый бок и попыталась приподняться на локте. Дохлый номер. В голове тут же зашумело, закружилось.
И тут меня разодрала злость.
— Нет, ну с этим однозначно надо срочно что-то делать. — пыхтела про себя я, — Никогда Михалёва вот таким безвольным поленом не валялась.
— Так, с рёбрами понятно. Но ведь не это из девочки дух вышибло. Наверное было повреждение внутренних органов. Как вот тут догадаться, если ты не медик и даже не участник самого момента травмы? И на вопрос «что болит?» можно смело отвечать — «всё болит, ничего не помогает»!
— Ну ладно, не всё болит, — я, успокаиваясь, прислушалась к своим ощущениям, — лёжа так вообще нормально.
— Интересно, сколько мне теперь лет? Ладно, это вот всё надо срочно приводить в порядок. — теперь я уже прям ждала свою пышечку, но она не шла. И никто не шёл.
— Нет, да? — я ещё раз с надеждой глянула на заботливо прикрытую дверь, — Тогда так, пока хотя бы комнату изучу.
Шторы опять задёрнули, но сквозь них всё ещё пробивались лучи явно клонящегося к закату солнца.
— Ого, это я до вечера продрыхла? Та-ак, подушка, судя по ощущениям, явно не пуховая… и, — я принюхалась, — видимо, древняя. Всё здесь какое-то древнее, провонявшееся запахом кислятины, пыли и ветхости.
— На потолке деревянные балки, — я подняла глаза вверх, — люстры нет.
— Стены неровные, серые, похоже, просто камненные. - я скосила глаза влево, — На моей — невнятный дряхлый гобелен. В дальнем углу вижу крепкий сундук, окованный железом и прикрытый замызганной шкуркой неведомой зверушки. Большего пока не разглядеть. Главное, в комнате есть камин! Я всегда была мерзлёй. Однако, похоже, с дровами тут напряжёнка, судя по недовольному окрику блондинки, услышанному мной уже почти во сне.
