Тревожно-зловещая атмосфера ложится на страницы этой книги, как мокрый пушистый мех на сильном холоде. Сцена знакома и захватывающая: человек чувствует себя ужасно потерянным в темном пространстве. Активность мысли при этом резко падает, заменяясь острыми ощущениями боли и неясности....
- шевелились в голове невесёлые рассуждения, — Всю эту махину теперь просто некому обслуживать. Интересно, сколько их осталось, кроме Марлен и той второй… Жаклин. А нянька здесь, видать, вообще и за себя, и «за того парня» — и чтец, и жнец, и на дуде игрец…
Я уже совсем было «навострила лыжи» в свою комнату, как на лестнице неожиданно столкнулась с баронессой."
"— Таис, нам нужно поговориить. Мне есть, что тебе сообщить. — критически оглядев меня заявила она и, взмахнув пышной юбкой, направилась в холодный зал.
— Ну ладно, — пожала плечами я, — послушаем, что вы имеете мне сказать, дорогая мачеха.
Лаура подошла к окну и замерла, задумавшись. Видимо, подбирала слова. Я не торопила.
— Мне нужно сообщить тебе хорошую новость, Таис, — сказала женщина.
— Угу-м, конечно, — мысленно насторожилась я, — именнно с таким выражением лица, предисловием и интонациями обычно и сообщают «хорошие» новости.
— Я вижу, что ты идёшь на поправку.
— Сложно оспорить, — про себя усмехнулась я, — ну, давай уже к делу.
— Я подыскала для тебя хорошее место. — она чуть развернула голову в мою сторону и слегка замешкалась, как будто подслушала мои мысли, — Мне удалось убедить герцогиню Жозефину Мари Габриэль дю Сен-Марк де Шамбор принять тебя в свой дом в качестве личной фрейлины.
Сказать, что я опешила — всё равно, что промолчать.
— Оба-на! — полетели мысли, — А ты, барышня, совсем не промах. Пока девочка валялась без сознания, пытаясь выцарапаться в эту жизнь, ты и моральную компенсацию срубила, и её уже пристроила какой-то Жозефине… ля-ля… де Шамбор.
Я пока абсолютно не понимала, хорошо вообще вот это «фрейлинство» или плохо. Но опять перемещаться куда бы то ни было не имелось ни малейшего желания — я здесь-то ещё толком не освоилась. И, пока мачеха монотонно гудела на одной ноте что-то про «весьма почтенный дом», «оказанную честь» и как я «должна быть благодарна и счастлива», спешно собиралась с мыслями.
— Как только ты почувствуешь себя вполне здоровой… Таис, ты меня слушаешь? — в этот момент Лаура повернулась боком, солнечный свет, льющийся в давненько не мытое окно, ярко осветил её и я получила возможность в первый раз разглядеть мачеху во всей красе. Тут на меня свалилось новое открытие.
Она была и в самом деле красива. Но поразило другое. Она не была моложава. Она была МОЛОДА.
