Но если ты сама объявишь ему войну, то уж поверь, он вытрясет тебя до капли. И не таких вытрясал, сама понимаешь.
– Спасибо, – повторила я.
– Тогда думай, а я пока сделаю вид, что этого звонка не было.
Первым порывом было набрать теперь его номер, но я удержалась. Уставилась в окно и начала нервно, совершенно безумно смеяться. От изумления очень быстро не осталось и следа. Я почему-то не рассматривала его угрозы всерьез – ну конечно, ведь он их высказывал всегда полушуткой, частью игры в принуждение. Но кто мне сказал, что шантажа не будет, если я не захочу играть дальше? Причем если я откажусь быть его любовницей, но продолжу работать, то он ничего не сделает – распоряжения Веронике Ивановне однозначны, они распространяются только на увольнение. А я теперь кто? Рабыня, крепостная крестьянка? Мне на учебу через несколько недель, что я буду делать потом? Откуда мне взять два миллиона или сколько там насчитают эксперты по старинным японским вазам, чтобы выкупить свою свободу?
Все предыдущие переживания заметно померкли. Вот это я вляпалась… Он не будет меня насиловать, но продолжит манипулировать, а все мои решения на моей же совести и останутся. Не захочу – и не будет больше никакого интима. Я просто не могу уволиться, не могу уйти и сделать вид, что обо всем забыла. Но пока я буду с ним видеться, у меня не хватит силы воли, чтобы его бесконечно отталкивать.
Так, все. Хватит с меня нервов и необдуманных решений. Завтра сплю до обеда, потом спокойно продумываю разговор с ним. Я не воюю с шефом, ничего подобного! Я послушная и покладистая лапочка, которая запуталась и которой обязательно нужно вернуться на учебу первого сентября. Ведь он уже получил свое, нельзя сказать, что я вообще никак не рассчиталась. Теперь в «туалетной романтике» появился хоть какой-то плюс, который я намерена использовать.
Во вторник я демонстративно не разговаривала с Тимуром, но этот хитрый мерзавец знал, по каким рецепторам бить:
– Карин, одну пирожную лишнюю сделал! Ты не хочешь, случайно?
Сцепила зубы и не ответила, хотя желудок сжался в предвкушении. От одного запаха выпечки голова шла кругом, а если уж попробовать… У этого подлого существа имеется сверхмагия!
– Карин, – повар не сдавался. – Тогда придется выбрасывать. По договору я готовлю точно по списку, никаких погрешностей. Как я так просчитался?
– Ладно! – рявкнула я, бросила швабру и влетела на кухню, на ходу стаскивая резиновые перчатки.
Пирожное на вкус оказалось чуть изумительнее, чем на вид.
