Неприятно и стыдно, но они вынуждены прощать себя, потому что нет иного способа самоосознания. Факт случился, его не исправишь. И ненависть к себе ничем не помогает. Если во мне осталась хоть капля уважения – не к себе, а к Сережке – то я сделаю все возможное, чтобы он об этом не узнал. Потому что его вины как раз нет, он не должен страдать от моих ошибок.
Противно было от другого. Несмотря на все эти размышления, я понимала одно – мне понравилось. Плохо стало сразу после, но в тот момент я потеряла себя в удовольствии. В туалете, почти на глазах у зрителей – понравилось. Его напор и странные реакции собственного тела понравились. И еще, я точно понимала, что могла остановить его в любой момент. Даже когда Александр Дмитриевич отпустил тормоза, я все равно могла. Мое смущение и слабые попытки отговориться были лишь частью общего удовольствия – он именно так их и воспринял. Но если бы я действительно была против, то он не стал бы меня насиловать, даже если бы у него от перенапряжения мозги лопались. Потому что слишком себялюбив, ему нужна моя эмоциональная отдача, а не просто дырка для члена. Противно было именно из-за того, что я не могла переложить вину на него. Обвинила бы, хотя бы мысленно, простила бы себя и жила бы дальше. И как раз этого сделать не получалось.
Еще через час я ощущала спокойную усталость, почти равнодушие. Выгорела изнутри, потому и соображала теперь чуть яснее. Да, я испытала вот такой опыт, удовлетворила любопытство, повелась на азарт, но дальше в этом направлении двигаться не хочу. По отношению к Сережке я поступаю неправильно, сейчас лучше всего было бы его бросить под каким-нибудь выдуманным предлогом. Через пару месяцев об этом крупно пожалеть, но за каждую ошибку приходится платить. Или все же попытаться перестроиться и сохранить наши отношения? Наверное, только через пару дней я сама смогу ответить на этот вопрос. А начать нужно с другого.
Заметила, что пальцы по-прежнему подрагивают, когда взяла телефон. Вероника Ивановна ответила почти сразу:
– Карина? Ночь на дворе! Что случилось?
– Простите, пожалуйста, Вероника Ивановна, что так поздно, – я выдохнула искренне. Время вообще вылетело из головы, так хотелось решить вопрос немедленно. – Я увольняюсь. Что от меня требуется, чтобы расторгнуть трудовой договор?
Ее голос тотчас изменился, стал сухим и деловым:
– Вообще ничего не требуется, он расторгается по решению любой из сторон.
