– Какая ты у меня заботливая, – все равно тяну ее на себя, пленяю снова губы, словно напиться не могу.
Она убегает к себе, а я в квартиру пустую захожу и сразу холодный душ иду принимать. Помогает, но знаю, что ненадолго. Зато в голове проясняется и нужно снова думать о том, что за падла гадит в моей компании. И самое главное, как его уличить на горячем и сразу в тюрьму засунуть.
Да так громко, чтобы никто никогда не решился еще раз подставить меня.
На кухне кофе себе делаю, слышу, что Полина уже дверью хлопнула. Быстро. Я только из душа вылез. Наверное, не стоило ее девственности лишать прямо на рабочем столе, по-скотски как-то. Ну ничего, устрою потом романтик.
А с этим мысль приходит, чертовски приятная, что первый я. Еще и единственным буду. Такая, как Поля, не пойдет по рукам, не разлюбит никогда. Хотя кто о любви говорит. Она пока не говорила, да и я вообще эти слова глупыми считаю.
Это же просто слова. Ангелина по двести раз на дню наяривала. «Люблю, да люблю. А ты меня любишь. А как сильно? А точно? А докажи!». А толку. Все равно изменила.
Выпиваю кофе и одеваться иду. Свежие костюмы в ряд висят. Из кармана грязного пиджака телефон забираю. А он горячим оказывается. Очевидно от бесконечных звонков отчима. Я сразу трубку беру.
– Ты опять мне не доверяешь? – спрашиваю резко.
– Да это тут при чем, – орет он. – По новостям показали, как тебя засыпало. Ты живой? Здоровый?! Ноги руки целы?! Мать с ума сходит!
Я смотрю на пластырь на руке и даже улыбка губ касается.
– Подлатали меня. Порез на руке. Не волнуйтесь там. Я разберусь со всем.
– Разберешься, – то, что отчим не сомневается, во мне приятно. – Ты заехал бы. И Тимура проведал, да и мы соскучились.
– Сегодня, Вова. Мать поседела, кажется.
– Ладно, постараюсь сегодня, – киваю я и телефон отключаю. Одеваюсь наконец в свежее и сразу в офис. Дверь лифта открывается и ожидаю Полину увидеть. Но ее не видно за толпой сотрудников. Вот те на.
Они все ко мне гурьбой. Была малодушная мысль обратно в лифт сбежать.
– Владимир Прохорович.
– Мы так волновались!
– Мы места себе не находили!
В этом море лиц я видел только широкую улыбку полностью подготовленной к работе Полины. Собранной как никогда. Она лишь развела руками, пока остальные стреляли в меня чередой вопросов.
Я поднял руку и все разом замолкли.
– Со мной все нормально. Мы разберемся, кто не дает нашим объектам спокойно строиться. Я благодарен, что вы за меня волновались. Но…
Я грозно хмурюсь, пока они перестают улыбаться.
