Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Иду за бабулькой, а сама еле ногами передвигаю, будто не по линолеуму шаркаю, а по полю минному.
Здесь холодно.
И мрачно.
Стены так давят, словно не квартира, а склеп какой-то.
— ТАК! СВЕТ ДО ДЕСЯТИ ВЕЧЕРА, ПОТОМ ВЫКЛЮЧАЕМ. — Важно продолжает кричать женщина, не оборачиваясь к нам. — ВОДУ ЗРЯ НЕ СЛИВАЕМ. НЫНЧЕ ОДИН КУБОМЕТР. ПОЧТИ КАК МОЯ ПЕНСИЯ СТОИТ. НА КУХНЮ ВСЁ СВОИ НЕСИ. ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ, КОГДА МОИМ ПОЛЬЗУЮТСЯ.
— Ну, с этим точно проблем не будет, сковородками вся комната моя забита. — Гримасничает Корнеев над моим ухом.
Молодец, парень.
Хоть ему весело сейчас."
"— ПАРНЕЙ НЕ ВОДИТЬ. - продолжает она, потом резко для своего возраста и походки оборачивается к нам, прожигая дыру в грудной клетке барина. Ну, вот. Знала же, что на этого красавчика не все ведутся. Сталинская закалка не даст бабуле, попасть под чары павлина.
— Я дядя. — выставляет руки вперед парень, и всем своим видом показывает, мол, да вы что? Никогда. Вы только посмотрите на неё.
— Молодой ты для дядьки будешь.
— Поздний ребенок, сами понимаете.
Вот как можно так правдоподобно орать?
Тем более, мне в ухо.
Так и оглохнуть можно, дядя.
— И без мозгов к тому же. — бурчу себе под нос, но разве от Корнеева можно что-то скрыть?
Этот ушастый всегда всё слышит.
Женщина снова повернулась, и на этот раз на меня посмотрела. Я даже подумала, что не сильно она и глухая. Может, притворяется? Да ну, какой смысл-то?
— А я с вашей дочерью разговаривала? — заходим в комнату, где посредине стоит железная кровать с сеткой вместо матраса.
Может, я квартирой ошиблась?
Мне ж говорили, что ремонт хороший. И мебель нормальная. Кровать еще эту хвалили, мол, как новенькая.
— С ВНУЧКОЙ, НЕБОСЬ. ОНА МНЕ КВАРТИРАНТКУ ПОДСУНУЛА. ХВОСТОВ НА УЧЕБЕ НАХВАТАЛА, ТЕПЕРЬ ПРИХОДИТСЯ ЧУЖИХ В РОДНОЙ ДОМ ВПУСКАТЬ.
Жду, когда она продолжит, но женщина смотрит то на меня, то на Корнеева.
— Да я…
— СТРАННЫЙ ТЫ КАКОЙ-ТО ДЯДЯ. СМОТРИШЬ НА НЕЕ, КАК СОБАКА НА СВЕЖУЮ КОСТОЧКУ. — Грубо говорит хозяйка «музея».
— Да он просто соскучился. — Вставляю свою копейку. — Давно не виделись. Да, дядя Даня?
И улыбку натянула на всю моську кислую, чтобы правдоподобно всё выглядело.
— Последний раз, когда тебя только к горшку приучать начали. Выросла-то как.
Если я его сейчас коленкой ударю, то опалюсь или прокатит? Типа мы ж родственники. А бить родню можно. Тем более, я девочка, а он гад наглый.
— Лучше замолчи, дядюшка. — цежу сквозь зубы, с той же идиотской улыбкой.
