Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Негоже заставлять людей ждать. Так же, как и давать повод, чтобы о чем-то противном думать начали.
Открываю дверь, с улыбкой: «как же я скучала, а вас так долго не было». И…
Несколько раз моргаю, не понимая, что за мужик передо мной стоит, и пакеты в руках держит.
— Доставочка.
И пакеты свои мне сует, будто я понимаю, что это за доставка.
— Корнеев! — Оп, опять Джигурда нарисовался. Доставщик чуть из рук всё не уронил, когда я чуточку прикрикнула. — Даня!
А пакетики-то бумажные. Вот совсем не понять, что там принесли.
— Девушка, примите доставку, мне ехать нужно.
Ага. Щас.
Корнеев богатый. Вдруг там бомба, а я в руки ее возьму.
Ну, уж нет.
— Сейчас хозяин квартиры выйдет и примет. КОРНЕЕВ! — уснул там, что ли?
Я здесь, может, жизнью рискую, а он медлит. Разве кобели не резвые?
Барин появляется, ловит все мои стрелы из глаз, которыми я в него пуляю, молча, забирает у мужика пакеты, и, не говоря ни слова, закрывает перед его носом дверь.
Эй, а спасибо человеку сказать?
— Отец смс скинул, пожелал нам приятного аппетита. — Наконец-то заговаривает эта царская задница, когда я уже почти дыру в его спине протерла.
— Они не вернутся? — Это восторг в моём голосе? — Как жаль. Я раздасована немного.
— Серьезно? — смеясь, удивляется брюнет, будто не верит мне.
— Конечно. Всю жизнь мечтала приготовить тебе ужин. Да я уже миллион блюд придумала, чтобы барина удивить.
Что-то меня плющит немного."
"Наверно, на радостях. Гости больше не придут. Можно сжечь образ милашки.
— Удиви меня, детка.
Приподняла брови.
— Я бы от борща не отказался. Сто лет его не ел.
— Я спать. — пытаюсь из кухни улизнуть, но куда там. Проход загородили. Кислород перекрыли. Еле выжила, честное слово.
— В два часа дня?
— А ты часовой, что ли?
Опасная близость.
Слишком опасная.
Снова эти губы, по которым Звягина с ума сходила, в миллиметре от моих.
— Знаешь… — тянет он, носом касаясь моей щеки.
Ай, что-то меня мурашит.
— Что? — о, а вот и Ариэль вернулась. И сразу же петь вздумала.
— Я и от супа не откажусь. — выдыхает мне почти в рот.
Чего?
Я резко дергаюсь, а барин ухмыляется, обнажая зубы.
Это что сейчас было?
Закрываю глаза и пытаюсь до одного посчитать. Не получается. Разучилась, да простит меня моя математичка.
— Хорошо. — Бурчу себе под нос.
