Автор
В "Селфи на балконе" Снатёнкова переносит читателя в мир, где каждое действие тщетно пытается скрыться от ушной башни. Как незаметный комок зажигательного каламбура, который в одно мгновение превращается в оглушительное драконье вой синхронизирован со стуком в двери и грохотом обрушивающейся на пол входной двери. Внутри — фурия, готовая вылить всё вино из бутылок по всем углам, а неумолкаемый голос: "С какой по счёту за эту неделю?"...
Корнеев наклонил голову, а я уже, кажется, знала о какой новости идет речь.
— Ты разобрался с моим прогулом?
— Ага. У меня это на лбу написано, что ли?
Вздыхаю, перед тем, как громко засмеяться.
— Мой ты рыцарь с селфи палкой вместо меча.
За этот ошарашенный взгляд парня, я милостиво прощаю Назару его идиотский план.
Хотя…
— Чего?
— Ты офигеешь, когда узнаешь, кто возомнил себя Купидоном в джинсах.
— Трамвай теперь ему, а не моя тачка."
"Почему-то мне казалось, что Корнеев оценит по достоинству шутку своего друга.
Если приглядеться, то и дураку понятно будет, что там не оду о мужской дружбе записывают.
— Я сначала так же подумала, но если поразмыслить, то ничего же страшного и не произошло. За исключением того, что Степка теперь меня в отряд чокнутых записал. Но серьезно он и раньше был обо мне не слишком уж и высокого мнения.
— Маленькая поправочка, чтобы друг отца поставил свою подпись на бумажке с печатью, мне пришлось согласиться отснять праздник его дочери.
— Что? В вашем мире, знакомые за «спасибо» ничего не делают? Допустим, если я попрошу помощи у друзей папы, они все сделают. Даже думать не будут.
— Нууу, бесплатно они могут поздороваться. Не считается, да?
Разочарованно помотала головой, не понимая самого главного.
— Значит, есть какая-то проблема со съемкой? Я ведь знаю, как ты камеру свою любишь, а сейчас как-то особо не рад возможности в руках ее подержать.
— Его дочери тринадцать.
— И что? Фоткать тринадцатилетних считается преступлением?
— Нат, соображай. — нетерпеливо говорит барин, изображая из себя мученика.
А чего соображать-то?
Я ж откуда знаю? Мысли читать не умею, и вряд ли научусь. Тем более, как понять, почему студент не хочет видеть школьницу, которую знает?
Эй.
Эврика!
На моем лице появилась злорадная улыбка, и кажется, за ней Корнеев увидел мои коренные зубы.
— Барин-барин. Еще одна поклонница? Маленький сталкерёнок? Эх, тяжко быть красавчиком, да?
— Не смешно. — Тут кому как? Мне, допустим, смешно. Ностальгией какой-то в воздухе повеяло. — Со мной пойдешь. Будешь колючками своими от меня всех малявок отбивать.
— Не-е-е. У меня планы. Придется тебе самому в неравном бою сражаться. Не впервой же.
