Все, что она пережила в жизни, невозможно взять и отбросить. То, что осталось от жизнелюбия и творческого начала, нельзя уничтожить. И если они не могут подобрать лекарство, которое поспособствует ее успокоению, то она не хочет здесь больше находиться. Она преступила закон и совершила поступок, которым ни при каких обстоятельствах нельзя бравировать. Никто не сможет устранить свершившийся факт.
Просто ей надо научиться жить с этим. Вот и всё.
Главный врач обратил на нее полный спокойствия взгляд, точь-в-точь такой, какому его обучили.
Манипуляция имеет множество обличий, но, даже прикладывая максимум усилий, нереально обвести вокруг пальца следователя, который ежедневно имеет дело с неиссякаемым потоком лжи и зла.
– Роза, – произнес он бархатным голосом, – я попросил вас прийти сюда, так как у нас появились кое-какие сведения, которые во многом повлияют на наше отношение к вашей ситуации, а также на способы ее исправления.
Он протянул ей пачку салфеток, но Роза их не взяла. Она нахмурилась, вытерла слезы рукой, отвернулась и вперилась взглядом в стену, стараясь привести в норму свой пульс. Этого она никак не ожидала. Он упомянул какие-то сведения? Но она не собирается говорить ни о чем, кроме того, что сама рассказала им, и точка.
Роза привстала, решив, что пора возвращаться в палату и дальше упорно буравить стену взглядом. А как-нибудь потом она поразмыслит над тем, что делать дальше."
"– Роза, сядьте-ка на место и послушайте. Я понимаю, что это может вселить в вас ужас, но люди, находящиеся вокруг, желают вам лишь добра. Ну, вы ведь сами понимаете это? Дело в том, что ваши сестры предоставили сведения о кое-каких сделанных вами записях, которые затем были проанализированы вашими коллегами из Управления полиции. На основе этих «мантр», которые постоянно менялись, были воссозданы схематичные очертания вашей биографии, начиная с десятилетнего возраста.
Роза села и застыла, как ледяное изваяние. Взгляд ее был расфокусирован. Слезные каналы высохли. Челюсти стиснулись до боли.
Она медленно повернулась к главному врачу и, каким бы дружелюбным и благосклонным он ни казался, запросто смогла его раскусить. Только что он крупно подставил ее, дерьмо собачье. Предпочел заранее не сообщать ей о развитии событий и решил не рассказывать о получении сведений, на озвучивание которых должен был спросить ее разрешения. Ее мучили в течение многих дней, и вот теперь этот ублюдок подвел ее к пыточной камере…
– Сейчас я выложу перед вами записку, в которой перечислены все фразы, которые вы упорно записывали в блокноты, Роза. Посмотрите на них и скажите мне, что вы чувствуете.
Роза не слушала.