В темном лесу над затаившимисью рекой, яркий свет фонарей создает мерцающие полосы на мутной воде. Илья слушал басовитое гудение голоса в наушниках, и снова пошли за окнами поля и перелески — нищие деревеньки, где бело-красный шлагбаум терпеливая очередь: две легковушки, "Газель" и самая последняя — лошадь с подводой. Этот рассказ описывает мир, полный неожиданностей и тайны, где судьбы людей переплетаются в самых незаметных местах....
– Что это за картина?"
"Матвей быстро взглянул на Илью и опять уставился в пол.
– Я не могу вам объяснить.
– А я не ворую картин.
Воцарилось молчание.
– Давайте дождёмся Олега Павловича и попросим, чтоб он вам её подарил. Или продал. Так будет логичней, я думаю.
– Он не отдаст. Он повесил её на стену.
– Это ваша картина?
Матвей молчал.
– Или вы где-то её видели? Где, Матвей? Почему ей здесь не место?
– Я не могу вам сказать, правда. Я бы сказал, если бы… если бы было можно.
Тут Илье стало очевидно, что объяснять Матвей ничего не станет и все попытки выпытать что-то определённое обречены на провал.
– Нонсенс, – под нос себе пробормотал профессор Субботин. – Как вы планируете её украсть?
– Вы позовёте дежурную к себе в номер или куда-нибудь ещё. А я сниму.
– При входе наверняка есть камеры, – проинформировал Илья. – А в коридорах уж точно. Нас с вами повяжут и впаяют срок.
– Что сделают? – перепугался Матвей.
– Отдадут под суд. А картину отберут и вернут на прежнее место.
– Нет!
– Да.
Матвей взялся руками за уши и стал раскачиваться туда-сюда. Илья наблюдал за ним.
– Объясните мне, в чём дело, и я вам помогу, – попросил Субботин.
– М-м-м, – промычал Матвей, как от боли. – Я не знал, что она есть, эта картина. Я был уверен, что её давно нет. Понимаете, она была у Лилии Петровны, Лилия Петровна обещала…
– То есть это ваша картина, и вы её отдали Лилии Петровне? Когда, Матвей?
– Давно.
– Где вы её взяли? В музее?
Матвей уставился на него.
– В каком ещё музее? Нет, конечно, не в музее.
Матвей ещё немного пораскачивался. Илья предпринял вторую попытку:
– Вы художник?
– Какой я художник!
– Тогда чья картина?..
Матвей безнадёжно махнул рукой и поднялся.
– Так я и знал. Я знал, что будет плохо, и вот так оно и вышло. Извините меня, я пойду.
Профессор Субботин, и без того пребывающий в раздражении, окончательно вышел из себя:
– Объяснитесь, – велел он злым голосом. – Я ничего не понял. Что такое с этой картиной?! Что за истерику вы устроили?
– Да, да, – согласился Матвей и вышел из конференц-зала.
Илья в номер «Николай Романов» подниматься не стал, выскочил на улицу, где было холодно и солнечно, в два шага добежал до пруда, подобрал камешек, кинул его в толстую утку, которая неторопливо плыла довольно далеко от берега. Утка возмущённо захлопала крыльями, но не взлетела, а только поплыла быстрее.
Илья поддал ногой ворох цветных листьев и сунул руки в карманы.
