В темном лесу над затаившимисью рекой, яркий свет фонарей создает мерцающие полосы на мутной воде. Илья слушал басовитое гудение голоса в наушниках, и снова пошли за окнами поля и перелески — нищие деревеньки, где бело-красный шлагбаум терпеливая очередь: две легковушки, "Газель" и самая последняя — лошадь с подводой. Этот рассказ описывает мир, полный неожиданностей и тайны, где судьбы людей переплетаются в самых незаметных местах....
Или ты по сторонам не смотришь, когда ездишь, особенно на пешеходном переходе в населённом пункте?
Этот «населённый пункт», как и упоминание о суде, ещё немного смягчило его соперника.
Он упёрся руками в крышу своей машины и посмотрел в асфальт."
"– Вчера утром, говоришь? Да утром я… думал о другом. Мог и не заметить. Так ты меня… извини, парень. Как тебя зовут?
– Илья Субботин.
Мужчина сунул ему холодную жёсткую руку.
– Пётр Артобалевский.
Ангел оторвалась от созерцания машины и вытаращила глаза.
– Вы Артобалевский?!
Мужчине кивнул с таким видом, словно сожалел о том, что у него такая звучная фамилия. Илья Сергеевич ничего не понял.
– Вы знакомы? – спросил он у Ангела.
– С Петром Артобалевским все знакомы, – сказала та, рассматривая мужика во все глаза.
– Ай, бросьте, – махнул рукой мужик. – Слушай, Илья, если тебе надо… компенсацию там или чего, ты скажи, я заплачу.
Профессор Субботин молча смотрел на него.
– Не надо, я так понимаю? Ну, извини ещё раз. Я не нарочно.
– В другой раз смотри, – посоветовал Илья.
Артобалевский кивнул, ещё раз сунул ему руку и пошёл к эркеру. Его машина мигнула жёлтыми огнями, запирая себя на замки.
Илья и Ангел проводили его глазами.
– Ты чего без куртки? – спросила она наконец. – Мороз на улице.
– Я закаляюсь. Кто такой Пётр Артобалевский?
– А то ты не знаешь!
– Я не знаю.
– Да ладно. Или правда не знаешь?
Профессор молчал.
– Слышь, вон там чайная.
Илья сказал который.
– Пойдём там посидим. А то сейчас Зоя Семённа явится, и ты за ней в Музей русской предприимчивости поволочёшься. Ты же у нас сочувствующий, как и все остальные. Людям помогаешь!
Скорым шагом они прошли вдоль особняка. На соседнем доме и впрямь красовалась надпись «Чайная» и над крыльцом – крендель.
Внутри было не так богато, как в ресторане Дома творчества, но деревянный пол чисто вымыт, на окнах весёлые занавески, а на буфете самовар.
– Нравится? – басом спросила Ангел. – Ты тоже любитель старины, да? Теперь все прикидываются любителями старины!
– Литьё отличное, – проинформировал профессор.
– Можно подумать, ты разбираешься!..
– Примерно так же, как ты в истории русского крестьянства, – парировал Илья Сергеевич. – Давай вон за тот столик сядем. Где посветлее.
