Автор
Снаружи видно множество одинаковых Комков, напоминающих огромные куски липкой массы. Внутри же скрывается загадка: комок с двести этажами прячется внутри. Это место словно замкнутое пространство, где каждый уголок затаил дыхание, ожидая нового открытия или приключений....
Куколки развиваются очень интенсивно, но он потерял первые годы жизни и куколкой был недолго… так что и стражей не самой умной стал. Такие обычно охраняют Гнездо. Стоять и не пускать.
Я подумал о том, что среди двоих, умерших в вестибюле, один походил на юношу. Ну так это, возможно, был сын Виталия Антоновича? Не юноша на самом деле, а мальчик. Вырвавшийся ненадолго из лап своей болезни, но не успевший даже побыть ребенком, превратившийся в боевой механизм и погибший.
Говорить про это я не стал.
– Мне очень жаль, – сказал я.
Старший кивнул:
– Спасибо. Лучше уж знать наверняка… Но ты ведь выбрался из своей берлоги не для того, чтобы рассказать мне про свои приключения?
– Я хотел попросить помощи, – сказал я, чем заслужил новый взгляд – удивленный.
И стал рассказывать как можно короче и проще: про утренний визит ко мне второго Измененного, про нашу с Миланой мысль, что недоразвитый монстр скрывается где-то неподалеку…
– Ты бы сразу рассказал, – вздохнул старший, выслушав. – Может, эта тварь уже вылезла из укрытия.
– Как сообразили, так и пришли, – почему-то обиделся я. – Милана на мысль навела.
– Хороший у тебя друг… – небрежно сказал старший. – Но лучше было бы раньше…
– Вряд ли это существо уже изменилось.
– Нам неизвестна скорость мутационных процессов. С точки зрения классической биологии это вообще нереальный процесс, – он побарабанил пальцами по столу. – Я полагаю, эти мутагены – вообще не биологической природы. Что-то вроде наноботов, которые переделывают живого человека… Ладно, понял задачу.
– Я пойду и попытаюсь убить эту тварь, – сказал я. – У меня есть патроны. Особые.
– Нужна команда, – сказал Виталий Антонович. – И это не твой чудесный друг Милана. Уж извините, но я хренов сексист и пускать девушек на передовую считаю неправильным.
– А я трезво себя оцениваю, – сказала Милана. – Готова стоять в сторонке с бинтами и визжать. Или бегать кругами и визжать.
Виталий Антонович улыбнулся. Окинул взглядом кафе. Вздохнул:
– Пацаны…
Мне вдруг стало обидно. Я указал взглядом на пьющего у стойки пиво серчера.
– Вон тот «пацан» отслужил в ВДВ.
– И что? – спросил Виталий Антонович. – Даже будь это прежняя армия, даже побывай Павел в горячих точках… Ну его на фиг, умирать-то в двадцать с небольшим зачем?
– Это мое дело, – уперся я.
– Твое, твое, – ласково сказал Виталий Антонович.
