Автор
Снаружи видно множество одинаковых Комков, напоминающих огромные куски липкой массы. Внутри же скрывается загадка: комок с двести этажами прячется внутри. Это место словно замкнутое пространство, где каждый уголок затаил дыхание, ожидая нового открытия или приключений....
И наводил на меня торчащие из средних лап «конусы», что мне совсем не нравилось.
Раздался выстрел. Потом еще один.
Милана все-таки собралась и начала стрелять. Но не в уничтожителя, что стоял с ее стороны, а в бегущего на меня бойца!
Пули неслись быстрыми, едва заметными огоньками. Боец взмахнул верхней лапой и отбил их в воздухе, метрах в трех от себя. Значит, с силовыми полями у него уже всё было в порядке…
«Не твоя война!»
Это был тот самый голос, этот боец приходил ко мне и молотил в дверь. Не моя война, значит? А чья же?
Я даже не пытался что-то крикнуть в ответ.
Всё тело горело, будто в огне, но это не вызывало страха, только восторг.
Я начал стрелять в бойца.
Мы стремительно сближались, пистолет бил в руку, выпуская пулю за пулей, а боец отбивал каждую.
А краем глаза я видел разворачивающегося ко мне уничтожителя. У того посерела, обращаясь в камень, одна из рук, но он, я помнил, мог бить силовым полем со всех конечностей.
И я оказывался зажат между бойцом с его подозрительными «конусами» на руках и чудовищем, рубящим на расстоянии…
«Стреляй в уничтожителя! – закричал я мысленно. – Милана, убей уничтожителя!»
Нет, она меня не слышала. Но услышало Гнездо – я поймал что-то вроде ответа. Успокоительное касание, странный звук в голове, будто тысячи голосов едва слышно шепчут мне, что всё поняли.
Милана повернулась в воздухе, уже падая на спину, и принялась стрелять в уничтожителя.
Боец был совсем рядом, нас разделяло меньше двух метров, он то ли скалился, то ли ухмылялся – если бы не та скорость, с которой мы двигались и думали, я бы даже не успел его рассмотреть. Пистолет вхолостую щелкнул курком, и я понял, что ухитрился впустую расстрелять все патроны.
«Ты умрешь».
Его лицо становилось всё ближе, и я понял, что он не скалится, не ухмыляется, он плачет.
«Ты уже умер, мутаген в большой концентрации убивает. Взрослые умирают все, сформировавшийся организм не выносит Изменения, но ты умрешь быстро».
В этих словах-картинках не было ни ненависти, ни торжества. Боец информировал меня, как достойного противника, который пытался с ним справиться.
