В третий томе повествования "Семь Нагибов на версту" — жуткая и реалистичная картина ужасных выживших после последней войны трупов. В этом мире кровь и разлагающиеся тела зашкаливает за пространственные границы, а герою приходится не только бороться с хищниками-призраками, но и самому отбирать куски мяса и жить по принципу "кто острее - тот живет"....
Похоже, «Семь Нагибов на версту часть 3» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Мог бы сразу переместить нас в третье кольцо, а не заставлять пробираться через весь город.
— Может, он хотел, чтобы ты посмотрел, как живут его жители? — предположила Соль.
— Посмотрел — не понравилось. Желание спалить тут все выросло. Желание защитить уменьшилось. Не умею я думать о доброте и быть добрым, когда меня пытаются макнуть в грязь. Фантазировать о мире во всем мире легко, лежа на шелковых простынях в элитном доме с видом на море, а не валяясь в луже с дерьмом в какой-нибудь подворотне.
— Что-то ты с утра прямо злой.
— Сам не пойму. Может, есть хочу или еще чего?
— Потерпи, — ее рука поползла вниз и замерла в районе паха. — Доберемся, я тебе устрою и еще чего, и много чего.
— Несси, прибавь газ, — скомандовал я. — Пока настроение есть, надо успеть доехать до второго кольца, а то я за себя не отвечаю, — и притянув взвизгнувшую Этери, я впился ей в губы…
Итак, мои дорогие читатели, этот год подходит к концу. Все режут салаты, отдыхают, пьют шампанское, смотрят Иронию судьбы и Чародеев.
Ну а вам всем, я желаю крепкого здоровья, мирного неба над головой и конечно же новых и интересных книг. Увидимся в Новом Году. Что б вы все были здоровы и богаты. Удачи. Ваш автор!!!
Глава 6
Глава 6
Стенания старого минотавра, не вовремя вышедшего на улицу.
В В море ходит Посейдон,
В небе Гелиос плывёт,
Я иду, не торопясь,
Сердце радостью цветет.
Мне по нраву этот мир,
Мне по нраву всё вокруг,
Этот город-лабиринт
Мне и дом, и лучший друг,
Мне Тесей вчера сказал,
Что я мерзостный кадавр,
А я Тесея в рот бодал!
Я нормальный Минотавр.
Когда-то приходит время отложить в сторону головы поверженных гоблинов, отодвинуть прочь миску с рагу из глаз гоблинов, снять с члена рабыню-гоблиншу и перейти к описанию своих подвигов и пути к славе. Если бы минотаврам был свойственен высокий штиль, то минотавр Вольха прозвал бы свои мумуары не иначе как «Рогатые пацанчики идут к успеху».
Однако, пора начинать, а всякие размусоливания оставить для более разговорчивых типов."
"Родился я, то есть, Вольха уже не помню, в какой дыре. Собственно, чтобы помнить такие мелочи, имеется у меня братец. Два рогатых брата, только не акробата.
