Ей, похоже, суждено пройти по жизни, ощущая себя вечным изгоем, тогда как Пэйна везде принимают за своего. Но впервые она увидела его обаяние под другим углом, не как человека, умеющего всем угодить в свете или в постели - Минерве открылось очарование его подлинной натуры
Виконт поймал ее взгляд и вскинул в приветствии руку:
Минерва, не сумев сдержать улыбку, покачала головой и прошептала:
Колин и в самом деле тронулся, точнее, створки его раковины наконец стронулись с места, раскрывшись.
Забавно. Он постоянно распекает Минерву, призывает ее выбраться из защитной раковины. Но ведь такая раковина есть у каждого: под твердой внешней броней скрывается нежное, ранимое существо.
Возможно, люди куда больше похожи на аммониты, чем им кажется, потому что тоже постоянно строят свои раковины, беря за основу какие-то качества или обстоятельства из юных лет. Каждая камера в такой раковине лишь увеличивается по сравнению с предыдущей. Они прибавляются год за годом, пока не закручиваются в спираль вокруг человека и не запирают его внутри.
Раковину Колина сформировала трагедия, случившаяся с ним в детстве. Гибель его отца и матери определила защитные очертания первой камеры. Пэйн забрался внутрь, принял ее форму и начал наращивать новые камеры скорби и трагедии. Но что, если внутри всех этих пустых, гулких камер прячется личность вовсе не трагедийная, а всего лишь человек, искренне любящий жизнь и людей, но волей случая потерявший родителей и приобретший упорную бессонницу?
"А кто я сама под слоями своей раковины? - подумала Минерва. - Педантичная неуклюжая девица, которую интересуют только камни и окаменелости? Или храбрая, любящая приключения женщина, готовая всем рискнуть - не ради достижения профессионального признания, а ради крохотного шанса обрести любовь или хотя бы найти человека, который сможет понять и оценить меня, позволит понять и оценить его?"
К чему лгать самой себе? В Спиндл-Коув она тешилась пустой фантазией о том, что таким мужчиной мог бы стать сэр Алисдер Кент. Но теперь, оглядываясь назад, приходилось мириться с еще одной нелицеприятной правдой. Каждый раз, когда Минерва воображала, что заглядывает сэру Алисдеру в глаза, видит в них желание, любовь и доверие, эти глаза почему-то очень напоминали бристольские алмазы, а в придачу к ним перед мысленным взором вставал крепкий подбородок с ямочкой.
Минерва чувствовала себя в тупике.