Автор
В романе "Семь снежинок на ладони", Светлана Нарватова рассказывает о полном провале жизни молодой женщины Эмилии, когда она пытается сохранить достоинство в ситуации, которую сложно назвать чем-то похвальным. Встреча с непростым человеком открывает перед нею новые перспективы и вызывает сомнения в прежних убеждениях....
Зависимость от Эмилии пугала. Правильнее было бы остановиться, пока не поздно. Воздвигнуть между нами стену.
Но мне не хотелось. Я слишком эгоист, чтобы отказываться от удовольствий.
И пока я разрывался между «так надо» и «не хочу», моя супруга поинтересовалась: а где хранится её яд? Это оказалось последней каплей, которая перетянула чашу весов. Я не знаю, где яд. Я не знаю, почему Эмилия так реагирует на моё зелье. Где гарантия, что отрава не попала в чьи-нибудь недобрые руки? Разве я могу оставить синичку в опасности? Она же должна родить мне наследников!
Троих.
Двух мальчиков и одну девочку.
И когда я предложил супруге поехать со мной в столицу, у меня прямо камень с души свалился.
Я всё сделал правильно.
Конечно, здесь проще её контролировать. Но там она будет рядом со мной. И от этой мысли на душе сразу стало теплее. Даже захотелось что-нибудь сочинить. Когда Эмили уснула, я пробрался в кабинет и записал несколько строф.
А потом вернулся в супружескую кровать и с чистой совестью уснул.
Пока супруга с утра устроила небольшой тайфун в отдельно взятом замке, я спокойно собрал рукопись и другие полезные бумажки у себя, заглянул в лабораторию за зельем – магическое зелье, как и яд, не то, что стоит разбрасывать безнадзорно, – и поднялся в отцовский кабинет проверить почтовики. Ящички были пусты. И тут я вспомнил о тех письмах, которые мне вчера отдала для отправки жена. Теперь, когда она позволила их читать, это стало уже не так интересно, как без спросу.
"«Уважаемый ной Ёнклиф, – начала Эмилия лютой стужей, прямо как Скалди – Новый год. – Хотелось бы вам напомнить, что я никогда не являлась ни вашей возлюбленной, ни невестой. И если где-то в глубине души вы меня таковой считали, то за целый год ухаживания не потрудились на это намекнуть. Поэтому я не вижу никаких оснований для сравнения меня с безнравственной героиней упомянутой вами пьесы. Очень жаль, что моё дружеское к вам расположение было столь превратно истолковано.
Натура Ёнклифа была столько тонка, что на первый взгляд даже незаметна. А на второй – насквозь просвечивала. Я целиком и полностью поддерживал мнение жены.
