Автор
В романе "Семь снежинок на ладони", Светлана Нарватова рассказывает о полном провале жизни молодой женщины Эмилии, когда она пытается сохранить достоинство в ситуации, которую сложно назвать чем-то похвальным. Встреча с непростым человеком открывает перед нею новые перспективы и вызывает сомнения в прежних убеждениях....
Я быстро огляделась и нырнула за соседнюю портьеру.
К счастью, там было пусто.
Олли с бывшей любовницей герцога прошли мимо, оживлённо обсуждая радость от знакомства. Я ещё немного подождала и решила вернуться в холл, пока Рауль не начал искать меня по всему театру с собаками.
Но он не искал.
И вообще не беспокоился. Он стоял в вольготной позе и разговаривал с каким-то подтянутым мужчиной, виски которого были изрядно припорошены сединой.
– Дорогая, познакомься, это мой учитель, нэрр Улле Эрлинг, – радостно заулыбался Рауль.
– Бывший учитель, – поправил его собеседник.
– Учителя бывшими не бывают! А это моя драгоценная супруга Эмилия, – представил меня муж.
– Очень приятно! – Эрлинг потянулся к моей перчатке и запечатлел над кистью поцелуй, но острый взгляд прошёлся по мне сверху вниз, не выпуская ни единой детали.
Молчание прервал звон колокольчика.
– Нэрр Улле, приятно было вас встретить, мы пойдём, – завершил разговор мой супруг.
– До свидания, – присоединилась я к прощанию.
Антракт подходил к концу, а у меня накопилось, что высказать дорогому муженьку.
Я изобразила самую обаятельную из всех моих улыбок, приняла локоть мужа, и мы направились в сторону той самой портьеры, где буквально только что сформировалась неприятельская коалиция.
Мне следовало предупредить Рауля об угрозах бывшей. Но как я могла начать разговор? «Дорогой, до знакомства с тобой я пообещала некой неизвестной особе, что не буду претендовать на твоё сердце.
Я решила зайти издалека:
– Дорогой, я хотела тебя спросить: как тебе представление?
Рауль недоумённо на меня посмотрел. А что? Я же официально не знаю, что мой супруг и Вилли – одно и то же лицо? Отчего бы не поинтересоваться?
– Хорошая пьеса, – быстро ответил он, видимо, придя к тем же выводам.
– А игра актёров?
Мы вошли в ложу, и зазвенел третий колокольчик. Свет в зале стал гаснуть, высвечивая лишь угол сцены, в котором мы видели злобного Лохи, склонившегося над колыбелькой. Он сыпал проклятьями в адрес неверной жены и «мерзкого отродья». Признаться, я с трудом сдерживалась, чтобы не подпалить кулисы.
