Автор
В романе "Семь снежинок на ладони", Светлана Нарватова рассказывает о полном провале жизни молодой женщины Эмилии, когда она пытается сохранить достоинство в ситуации, которую сложно назвать чем-то похвальным. Встреча с непростым человеком открывает перед нею новые перспективы и вызывает сомнения в прежних убеждениях....
А о том, кто был инициатором всего этого безобразия, моя милая невеста просто умолчала. – Разве не для этого люди женятся?
Во всём этом радовало одно: сейчас в угол загоняли не меня.
Меня туда загнали раньше. Точнее, я сам, добровольно, туда пошёл, полагая, что сходить в угол и постоять там – исключительно моя затея.
Перспективы тринадцатой женитьбы расцветали всё новыми красками.
– Но как же… гости, подарки, наряды… – продолжала возмущаться нэйра «маменька». – Мы же всё планировали не так!
– Матушка, в нашей ли ситуации перечить спасителю? – Эмили подобострастно склонила голову в мою сторону, присев в глубоком реверансе, и я снова почувствовал себя новичком на сцене.
"По выражению неловкости и испуга на лице нэрра Юхана становилось понятно, что правды в этой короткой фразе гораздо больше, чем сказано словами. На физиономии нэйры Оды выражение недоумения сменилось озарением, а после – негодованием. Судя по тому, что взгляд её был обращён на супруга, а не на падчерицу, картина вырисовывалась забавная.
– Папа́, на церемонию я хотела бы надеть мамины топазы, которые были назначены мне в наследство, – умоляющим тоном обратилась Эмилия к отцу.
А, нет, вот теперь помахала ручкой.
– Но, доченька… – растерялся нэрр Юхан, и его глаза трусливо забегали.
Ага! Вот и выясняется причина всей этой клоунады. Девушка пытается спасти самое дорогое с борта тонущего корабля.
– Да, папа́?.. – Эмили изобразила невинность, и теперь полный ярости взгляд мачехи перетёк с мужа на падчерицу.
– Маменька, папенька, я ничего не пропустила? – В прихожую влетела припудренная и напомаженная нойлен, внешне почти копия нэйры Оды.
Нет, нойлен, всё самое интересное, я подозреваю, впереди!
Теперь взгляды «маменьки» и «папеньки», полные недовольства, переключились на младшую сестру, но та была слишком увлечена новым – для неё – лицом в мизансцене. То есть мной. Она расплылась в сладчайшей из улыбок:
– Нэрр-герцог?.
– Это наша младшенькая, нойлен Хильда, – взяла себя в руки нэйра Ода.
– Очень приятно.
Я натянул дежурную улыбку, отреагировал чуть заметным кивком, показывая, что тема мне безразлична, и перевёл взгляд на Эмили.
Моему примеру последовали остальные, и я почувствовал, как хитрый антрепренёр втягивает меня в следующую сцену.
