Автор
В глубокой сибирской тьме, Мария спешит за своим возлюбленным, словно тень его в темном мрачном парке. Впереди — Староалтайск на трассе, надпись ожидая их приезда. Здесь начинается новый этап путешествия, где душа и тело сопрягаются через семь необычных способов засолки, готовясь к невероятному переходу....
Рома хочет взять ее, но в кабинет заходит прыщавый тип в дубленке и облаке одеколона. Он мельком оглядывает Рому, бросает на диван шапку, со вздохом допивает чай из кружки. Договор не будет подписан на старых условиях, говорит он, мы все обсудили. Если Китаев не согласен с новой ценой, ничего тут поделать нельзя. Вода, кофе, чай?
Рома от всего отказывается, прощается, уходит.
Засранцы, пыхтит Китаев в трубку. Забыли, кто их ебет и кормит. Сам разберусь, короче.
От матери десять неотвеченных и ветка сообщений.
Но когда он добирается, в квартире уже пусто. Из шкафа в прихожей исчезла шуба. Ни шубы, ни зимнего пуховика, в котором мать обычно ходит. Под зеркалом лежит записка: «Уехала в Рассвет».
Мать отвечает на звонок — на фоне глухой стук бубна, горловое пение, гудки машин — и сбивчиво объясняет, что в магазине встретила знакомую.
Рома прикидывает: нужно срочно ехать в тот ДК, вытаскивать мать, пока она не пообещала каким-нибудь проходимцам сто миллионов за информацию.
Господи, какой пиздец.
Звонит Ника, как будто Роме мало.
— Мне нужно вызвать мастера, — говорит она без лишних предисловий. — Врезать глазок, помнишь?
Как всегда безапелляционный тон. Рома уже и думать забыл про ее глазок, не до него.
— Я не могу сейчас. Давай завтра.
Рома быстро объясняет про ДК, мать и шаманский ритуал, надеясь, что Ника отстанет.
Ника о чем-то думает, время идет. Рома сжимает телефон сильнее.
— Я с тобой, окей? — говорит она наконец. — Заедешь?
— Слушай, тебе там точно делать нечего. Тебе зачем?
— А чем мне еще заняться?
Рома представляет, как он мечется между матерью в осаде очередных мошенников и Никой в истерике.
Она молчит. Рома почти слышит тиканье часов, щелканье секундной стрелки.
