Ну, не дурак ли? Или у него от усталости голова совсем соображать разучилась? Про то, что растет, он доложил, а про карман молчит! И ведь уже больше ста лет как Айтерис назначил его своим заместителем по крепости и ни одного совета без мага не проводил! А он вполне соответствовал, рассуждал очень разумно и предложения вроде дельные подавал! Так что же теперь, в самый ответственный момент выдохся?!
– Кто у кармана?! – крикнул командир стоявшему на страже у решетки дежурному воину, пробегая мимо.
– Ноир, Дуйв, Гатт и два воина, – донеслось ему вслед.
Последние ступени лестницы он перескочил одним прыжком, пронесся по проходу мимо стола с не убранными остатками ужина… или завтрака? И ворвался в помещение, где призывно темнела мягкая глубина входа.
Никого из перечисленных дежурным здесь не было.
Айтерис растерянно смотрел в этот страшный мрак, и вчерашнее желание шагнуть туда, достать, спасти начинало неуклонно подниматься в груди.
Мимо него протиснулся подоспевший Шимирл, горестно всхлипнул и неверными шагами потопал напрямик ко входу.
– Отец! Держи его! – хлестнул по нервам крик Дьерджеса, и Первый опомнился.
Прыгнул вслед магу, схватил за подол его любимого блестящего одеяния и со всей силы дернул к себе. Шимирл, не ожидавший такого рывка, впечатался в его тело, и по инерции потянул назад. Они не упали на пол лишь потому, что подоспевшие Дьер с Ольвом вцепились в отца и потащили его прочь. Вместе с магом, которого командир крепко прижимал к себе. Возле лестницы они остановились, и Дьерджес, перехватив у командира Шимирла, резко встряхнул его, приводя в сознание.
– Ну и куда ты побежал? – рыкнул он сердито на растерянно захлопавшего глазами мага.
– Не знаю… – неуверенно пробормотал тот. – Мне показалось… что нужно срочно туда войти… спасти их.
– У меня было точно такое же чувство, – нехотя признался Первый и шагнул на лестницу. – А первый раз я это ощутил еще вчера, когда Дисси была там.
Он специально упомянул лишь её, желая дать понять сыновьям, насколько особое значение имеет для него знахарка. И если у них есть возражения, он готов выслушать и дать объяснение. Но не больше. Для себя он все решил, и повлиять на это решение никто уже не сможет.
Но они не сказали ни слова, сделав вид, будто не поняли намека. Хотя, чего уж там не понять! Странное поведение отца заметили уже давно, и почти сразу осознали, к чему это может привести. Причем, значительно раньше его самого.
