Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
– Это уже бесполезно, – возразил Дронго, – ей ничего не может помочь.
– Что с ней могло случиться? – поинтересовался Берндт.
– Не знаю. Я пока ни в чем не уверен. Возможно, сердечный приступ. Или кровоизлияние в мозг. Хотя симптомы бывают несколько другими. Пока ничего определенного сказать не могу. Точно скажут врачи. Но она умерла, в этом нет никаких сомнений.
– Говорите тише, – попросил Берндт, оглядываясь на свою супругу. – Ей лучше не слышать этих слов.
– Что случилось с бабушкой? – спросила Ева.
Все присутствующие смотрели на девочку, понимая, что ее нужно отсюда увести.
– Уведи ее, – попросил Герман, обращаясь к жене. – Ей лучше подняться в спальню. И вместе с тобой.
Анна кивнула. Она наклонилась к Еве, уговаривая ее пойти вместе с ней. И затем с дочерью вышла из гостиной.
– Что с ней случилось? – дрожащим голосом спросила Сюзанна.
– Ничего страшного, тетя, – сказал Герман, обращаясь к ней, – мама просто потеряла сознание. Сейчас я попрошу, чтобы тебя увели.
– Она спит? – уточнила Сюзанна.
– Да-да, конечно, спит, – ответил Герман. – Эмма, может, ты поднимешься вместе с тетей Сюзанной в ее комнату. Она должна отдохнуть и успокоиться.
– Конечно. – Эмма подошла к Сюзанне и наклонилась к ней, уговаривая ее пойти вместе с ней. Через минуту они вдвоем вышли из гостиной.
– А вы, Калерия Яковлевна, унесите торт, – продолжал командовать Герман. – И дождемся, когда наконец приедут врачи.
– Нужно что-то делать, – крикнула Мадлен, – нельзя так сидеть и смотреть, как она умирает!
– Это не тот случай, когда мы своей самодеятельностью можем ей чем-то помочь, – возразил Дронго.
– Вам не кажется, что вы слишком спокойны? – разозлилась Мадлен. – Хотя вы правы. Это же не ваша мать, а моя.
– Вы хотите, чтобы я соврал? – поинтересовался Дронго. – Я говорю вам, что это не тот случай, когда мы можем ей помочь. И врачи, к моему большому сожалению, тоже ничего не сумеют сделать.
– Не говорите так! – закричала от ужаса Мадлен.
– Она права, – поддержала ее Леся. – Не нужно ничего говорить до приезда врачей."
"Дронго промолчал. Меньше всего ему хотелось спорить. Вместо этого он подошел к столу, достал носовой платок и взял бокал, из которого пила Марта. На нем не было никаких отпечатков пальцев. Он понюхал оставшуюся жидкость. Никаких резких запахов. Так ничего невозможно сказать. Он осторожно поставил ее бокал на место. Конечно, нужно будет проводить комплексную экспертизу.
