Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
Провести вскрытие и проверить жидкость в этом бокале. Если ей помогли умереть, то эксперты быстро найдут подтверждение этой дикой версии. Хотя последним человеком, с кем она общалась и даже чокнулась, была ее дочь. Дронго взглянул на убитую горем Мадлен. Она как будто сразу постарела. Или ему так кажется?
– Успокойся, Мадлен, – попросил ее муж. – Успокойся. Мы вызвали врачей, они должны приехать с минуты на минуту. Пусть они посмотрят, чем именно можно помочь твоей матери.
– Уже ничем, – отмахнулась Мадлен, – они добились своего.
Она не сказала, кто именно, но всем было ясно, что она говорит о сестрах Анне и Эмме Вихерт. Даже Герман сообразил. Он нахмурился и отвернулся, чтобы не спорить со своей сестрой.
У входной двери позвонили, и Герман поспешил выйти из гостиной, чтобы открыть гостям двери. В комнату вошли двое врачей. Один был постарше, лет пятидесяти. Его помощнице было лет тридцать пять. Они деловито подошли к лежавшей на диване Марте, начали проверять пульс, попытались наладить работу сердца, достали аппарат для кардиограммы.
– Сколько минут назад перестал прослушиваться пульс? – поинтересовался пожилой врач.
– Минут десять-двенадцать, – ответила Мадлен. – Сразу, как только она почувствовала себя плохо. Выпила вино или шампанское…
– Это было шампанское, – подал голос Арнольд. – В последний раз я разливал всем шампанское.
– Где ее бокал? – спросил врач.
Арнольд показал на бокал. Врач подошел к нему, наклонился, понюхал. Не дотрагиваясь до бокала, внимательно его осмотрел и взглянул на Дронго.
– Она выпила вино и сразу упала в обморок? – поинтересовался врач.
Дронго его не понял. Он посмотрел на Берндта, который пришел ему на помощь, ответив врачу:
– Не совсем. Она выпила вино, что-то сказала на прощание и потом неожиданно пошатнулась и начала оседать на пол. Мы перенесли ее на диван и вызвали вас.
– Похвальная оперативность, – пробормотал врач, – но вы должны нас понимать.
– Ей нельзя помочь? – спросила Мадлен.
– Нет, – безжалостно ответил врач. – Ей уже невозможно помочь. Даже если мы попытаемся пересадить ей сердце и печень. У нас просто ничего не получится. Волшебство не по нашей части.
Он достал телефон.
– Что вы делаете? – спросил Берндт.
– Звоню в полицию, – пояснил врач.
