Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
Вдвоем они вышли из гостиной, прошли к входной двери и открыли ее. Вернулись уже вместе с инспектором Нерлингером и следователем Менцелем, которые буквально ворвались в комнату и бросились к лежавшей на диване Лесе. Следом за ними вошли еще трое сотрудников полиции. Увидев стольких незнакомых людей, маленькая Ева испуганно замерла и прижалась к матери.
Нерлингер подошел к дивану, поднял пиджак, посмотрел на Лесю. И взглянул на следователя.
– По-моему, те же симптомы. Ее тоже отравили.
– Пусть даст заключение наш эксперт, – предложил Менцель.
Двое прибывших с ними людей шагнули к убитой. Ева заплакала, увидев, как переворачивают труп. Анна прижала дочь к себе, пытаясь успокоить. Менцель с недовольным видом оглянулся.
– Что здесь делает ребенок? – спросил следователь. – Немедленно уведите отсюда девочку.
– Я хотела увести, но мне не позволили, – сообщила Анна.
– Почему? – удивился Менцель.
– Мои родственники посчитали, что никто не должен выходить из этой комнаты до приезда полиции, – пояснила Анна.
Следователь промолчал. Нерлингер отошел от дивана, оглядывая присутствующих.
– Значит, никто не входил и не выходил из комнаты после смерти этой женщины? – уточнил инспектор.
– Никто, – подтвердил Герман.
– Вас было десять человек, – быстро подсчитал Нерлингер, – десять вместе с погибшей?
– Да, – кивнул Герман, – и вместе с девочкой. Сейчас нас осталось девять. И мы не понимаем, что здесь происходит.
– О чем они говорят? – спросил Дронго.
Эмма стала негромко переводить ему суть разговора.
– Вы можете рассказать обстоятельства смерти фрау Пастушенко? – попросил Нерлингер. – Желательно по минутам и как можно более подробно.
– Почти так же, как и в прошлый раз, – угрюмо стал пояснять Герман. – Сначала мы все собрались за столом. Все, кто сейчас здесь сидит. И уселись на своих местах. Только Калерия Яковлевна была на кухне, она готовила для нас кофе и чай. Потом она начала приносить сюда чашки с кофе и чаем.
– Все было не совсем так, – перебил Германа Берндт. – Сначала трубку телефона взяла фрау Калерия, а потом позвала тебя, и ты пошел в коридор. Здесь старая модель телефона с длинным шнуром.
