Дронго шел по улице, наслаждаясь легким дождем и теплым осенним воздухом. Его сознание кипело загадками: кто он в этой жизни, откуда взялся и куда уедет? В каждом шаге скрывалась семейная тайна, которую он долгое время игнорировал. Каждый здание и каждая лампочка напоминали о давних временах — о предках, которых Дронго никогда не знал, но которые были центром его существования....
– В этом нет необходимости, – возразил Нерлингер, – у нас найдется свой переводчик.
– Вы не имеете права его арестовывать, – начала доказывать Эмма. – Он известный сыщик, международный эксперт. Войдите в Интернет и посмотрите, что про него пишут.
– Обязательно почитаем, – кивнул Нерлингер, отходя от молодой женщины.
– Кажется, я действительно втянула вас в ужасную историю, – сказала Эмма. – Даже не знаю, что делать.
– Для начала переведите мне ваш диалог, – попросил Дронго.
Она перевела их разговор с инспектором.
– Он абсолютно прав. Единственный человек, который вызывает обоснованные подозрения среди всех собравшихся, – это ваш покорный слуга.
– Зачем вы так говорите? – поморщилась Эмма. – Он просто не знает, какой вы известный человек.
– Если бы знал, то забрал бы меня еще вчера, – пошутил Дронго. – В любом случае не нужно беспокоиться. Меня нельзя арестовать. Я все-таки международный эксперт и обладаю дипломатическим иммунитетом эксперта ООН. А с другой стороны, кого им подозревать? Остались только девять человек.
– Не нужно так говорить, – попросила Эмма. – Я ведь знаю, что еще три дня назад вы ничего не слышали ни о свекрови моей сестры, ни о жене Арнольда Пастушенко.
Ева, напуганная таким количеством посторонних людей и сутолокой, неожиданно громко заплакала. Женщины помрачнели, мужчины нахмурились.
– Уведите девочку, – разрешил следователь, – и оставайтесь с ней наверху. Если вы не возражаете, с вами пойдет один наш офицер, который на всякий случай будет дежурить у ваших дверей.
– Хорошо, – согласилась Анна. Она взяла дочку за руку и вместе с ней вышла из гостиной.
– У нас появилась еще одна проблема, – напомнил Берндт.
– Какая? – спросил Менцель.
– Чашки на столе, – показал Берндт. – Мы выяснили, что фрау Калерия приносила нам только восемь чашек. Шесть с кофе и две с чаем для ребенка и герра эксперта. И никто не понимает, как на столе оказалось девять чашек.
– Девять? – переспросил следователь. – А может, она кому-то принесла две чашки?
– Нет.
