— Нужно в пару мест заехать, и проконтролировать установку сантехники в кафе.
— Ясно… — говорит, открывая бельевой ящик.
Глазами скольжу по тонкой линии ее позвоночника и ямочкам у основания спины. По округлым бледным ягодицам. По гладким стройным ногам, которые, несмотря на средний рост, в пропорциях ее тела очень выделяются.
Достав из ящика розовые хлопковые трусы, наклоняется и надевает их, заставляя сжиматься мою челюсть.
Где-то за дверью слышу отчетливое громыхание посуды и наконец-то принимаюсь надевать носки.
Аня облачается в плотные тёплые колготки и пушистое платье зелёного цвета, похожее на свитер.
К тому времени, как выходим из комнаты, Анин дед сооружает на столе очень английский завтрак. Яйца, сосиски, которые, кажется, ни разу в жизни не ел, чай с бутербродами.
Это в тему, потому что с утра я обычно ем, как бульдозер, но откусив от сосиски, понимаю, что это не мое.
— Кхм… — тактично отодвигаю ее на край тарелки.
Медленно грызя сыр, Аня провожает мои телодвижения глазами и отводит их от моей тарелки, вперив взгляд в стол.
Ее дед держится примерно пять минут, после чего бодро интересуется:
— Ну что, молодежь. Какие планы на жизнь?
Поперхнувшись, Аня запивает этот вопрос чаем.
Если она опасается того, что я оглашу наш вчерашний порядок планов, то зря. В ответ на вопрос ее деда, я отвечаю менее конкретно:
— Поженимся. Ребенка родим. Обзаведемся жилплощадью.
Я бы даже примерно не смог объяснить ему всех сложностей реализации этого плана, твою мать. Я думаю, оно ему и не надо, но если его это успокоит, то план у меня все же есть, правда его масштабы он вряд ли может представить.
— Достойно… — хмыкает. — И когда… кхм… свадьба?
— Мы вчера подали заявление, дедуль, — успокаивает Аня. — Так что… в общем… в среду.
— Пум-пум… — тянет Борисыч. — Ну, спешить-то не обязательно.
Медленно поднимаю на него глаза.
Чуть вскинув покрытый седой щетиной подбородок, смотрит на меня, и то, что вижу в его глазах, это, твою мать, вызов. Четкий намек на то, что в качестве “зятя” я ему нафиг не упал.
Во всем я, блть, плохой. Так считает не он один, но я не спешу его разубеждать. Я никогда не говорит, что рубаха парень, и ни одной девушке, помимо его внучки, не предложил бы руки и сердце по залёту.
— Мы и не спешим, — отвечает ему моя тихоня. — У нас все по плану.
— План-то у вас немного перевернутый. Хорошо, когда как-то все наоборот, что ли, делается. Сначала жилплощадь, потом уж лялька…
— Дед, — вдруг злится Аня.
