Процесс был уже в стадии разрешения, но надо было высидеть дома ещё, по крайней мере, дня три-четыре. Варя сказала об этом Крылову.
– Вот ещё новость! – насмешливо воскликнул он. – А кто семью мою будет кормить? Может, вы, барышня? – пристально уставился он на Варю и снова усмехнулся. – Нет, не нам, рабочим, время на болезни терять. Похворал день-два, и пора совесть знать. В понедельник пойду в цех, чтобы не прогнали с работы. Да мне уж и легче…
В Варе заговорила профессиональная требовательность врача.
– Пойдёте, только хуже себе сделаете, – предупредила она. – Можете слечь надолго. А насчёт увольнения – не волнуйтесь. Насколько мне известно, начальник мастерских очень дорожит вами.
– Сегодня дорожит, а завтра возьмёт да выгонит, – вздохнул Крылов.
Варя начала собираться.
«Как же выполнить поручение Филиппа Ивановича?» – ломала она голову, уже боясь обращаться к слишком суровому и угрюмому хозяину. Улучив момент, когда жена Крылова вышла, Варя тихо произнесла:
– Да, кстати, Антон Петрович, вам привет из Питера от Ивана Герасимовича и письмецо. Просили узнать, как поживаете в Красноярске.
Варя ждала, что Крылов, услышав эти слова, просияет, улыбнётся, посмотрит на неё радостно и доверчиво. Но случилось совсем иное. Крылов медленно обернул к ней своё всё такое же хмурое лицо и гневно спросил:
– Что? Какие приветы?.. Какой Иван Герасимович? Вы, госпожа любезная, не путайте меня в грязные дела. Тут без вас тошно…
Варя совсем растерялась.
– Я… я никогда… не думала, что вы… – пробормотала она, желая выразить Крылову свою обиду, но он резко оборвал её:
– Знаем мы вашего брата. С виду благодетели, а на деле провокациями занимаетесь…
– Что вы, Антон Петрович! – возмутилась Варя.
– А то, что проваливай отсюда, – поднялся Крылов с табурета и сжал огромный кулак.
Болезнь, однако, настолько ослабила его, что он, покачнувшись, снова опустился на табурет и ударился головой об угол печи. Варя бросилась к нему.
– Иди-ка, барышня, – отстранил он её. – Иди подобру-поздорову!
Выйдя на крыльцо, Варя в изнеможении прислонилась к двери. «Почему, почему они так? Почему не захотели поверить мне? – с обидой подумала она. – Или я что-то напутала, что-то сделала не так?»
Когда захлопнулась за Варей дверь, лицо и поза Крылова изменились. Настороженные глаза прикрыли припухшие, покрасневшие от жара веки, плечи устало опустились, порозовевшее от волнения лицо вновь побледнело.
– Даша, – прозвучал его ровный, спокойный голос, – что ты думаешь обо всём этом?
Даша подошла к больному, положила тёплую ладонь на влажный лоб, лёгким движением провела по густым с сильной проседью волосам.
– Ляг, прошу тебя, – проговорила мягко, но настойчиво. – В этом барынька права. Надо выздоравливать. Болеть тебе нельзя.