Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Пока хозяин Селиванов, мы с тобой работнички – и море пока его. Вот скинем его к чёртовой матери, тогда и море подобреет – наше будет. Ты молод ещё, учись, смотри кругом, на ус себе мотай. – Он усмехнулся, глаза его подобрели. – Хотя и усов-то у тебя нет ещё…
Петрович видел тогда, как плотным кольцом окружили Гойду ватажники и как старательно, терпеливо и, главное – страстно, убеждённо рассказывал он своим друзьям о жизни.
Позже, вспоминая свои беседы, он говорил: «Молоды ещё, жизни не знают, надо поучить уму-разуму». И Петрович знал: наука Гойды была прочной.
Сегодня Гойда спозаранку забрел к Волкову за новостями и листовками. Волков спросил у Гойды, есть ли у него в ватаге надёжные ребята. Рыбак удивлённо посмотрел на него:
– Все ребята у меня надёжные. А для какого дела? – поинтересовался Гойда.
– Так, на всякий случай. Надо знать, на кого положиться можно, – уклонился от прямого ответа Волков.
– Коль понадобится – только свистни, наберём сколько тебе надо орлов, – заверил Гойда.
Забрав листовки, Гойда ушёл, а Волков ещё долго лежал, думая о прибытии в крепость политических заключённых. Он знал, что среди них была одна женщина, и он невольно подумал, что хорошо бы как-то связать её с Валей. Он давно обещал ей дать самостоятельное и ответственное поручение. Он душой понимал: она добивалась этого ради него, ради своей любви.
Глядя на сверкающее внизу море, которое манило его своим безграничным простором, Волков невольно стал слагать стихи.
– Но почему же страждущий взор? – тут же запротестовал он сам.
Перед глазами возник образ Вали. Лет пять тому назад, ещё гимназистом, познакомился он с ней, худенькой, босоногой девочкой. Она усиленно готовилась для поступления в начальную городскую школу. Волков взялся помогать ей в занятиях. Так он познакомился с семьёй керченского рыбака Андрея Павленко.
Вскоре на семью обрушилось тяжкое горе – погиб в море отец Вали, утонул во время шторма, опрокинувшего утлое суденышко, на котором он рыбачил. Как большинство керченских рыбаков, Андрей Павленко не имел ни лодки, ни сетей и промышлял от хозяина, отдавая за пользование лодкой и снастями три четверти своего улова.
Но и этого было мало прасолам. В своей лавчонке продавали они в долг рыбакам продукты, обувь, ткани – всё, что было нужно им и их семьям. Часто товары были залежалые, порченые, но продавались они чуточку дешевле, чем в городских лавках, а главное – в долг.
Расплата за покупки происходила после расчёта за улов.
Обременённые семьей рыбаки неизбежно залезали в неоплатные долги. Прасолы пользовались этим и прижимали непокорных и строптивых. К числу их принадлежал и Андрей Павленко, друг и приятель самого ватажного атамана Гойды.
