Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Семья Звонаревых. Том 1»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Судьба супруг Звонарёвых, Борейко и Блохина разворачивается после Русско-японской войны. Повествование фокусируется на жизни героев до 1916 года, раскрывая личные драмы и конфликты. Поступки персонажей влияют на их дальнейшее развитие в напряженной обстановке.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Никто вовек не сыщет и костей его!
Блохин внимательно выслушивал все эти наставления ротмистра, поддакивал, кивал в знак согласия головой. Сам же думал: «Эх ты, дубина стоеросовая, дальше своего носа ничего не видишь. Знал бы ты, что стоит на меня только взглянуть Ивану Герасимовичу, как он всё поймёт… И ни черта у тебя не выйдет, как ни старайся ты, жандармская морда!»
– Постараюсь, вашскородие! – гаркнул во всё горло Блохин и, повернувшись кругом, лихо пристукнул каблуками, вышел, почтительно притворив дверь.
«Ничего не скажешь, хорош, – одобрительно усмехнулся Саблин. – Есть ещё верные слуги. Однако, как говорят, на бога надейся, да сам не плошай. Хорош-то хорош, да я его маловато знаю. А тут дело наиважнейшее, промахнуться нельзя. Потому самое лучшее – засадить Климова в подземелье, в карцер. Оттуда не убежишь… Нутром чую – он штучка тонкая».
Как ни старался начальник крепостной почтовой конторы найти что-либо крамольное в письмах, поступавших в адрес Борейко, его поиски так и не увенчались успехом.
Носов попытался было установить, не пользуются ли корреспонденты Борейко каким-либо замысловатым кодом, но в конце концов убедился в беспочвенности и этого предположения. Словом, по письмам штабс-капитана нельзя было заподозрить в политической неблагонадёжности.
Появление в крепости политзаключённых раскрыло перед почтмейстером новое поле деятельности. Все письма, поступающие на имя заключённых, старательно перлюстрировались им до того, как попадали в руки жандармов. Носов не только вёл строгий учёт этой переписки, но сумел быстро заполучить различные данные о корреспондентах, писавших письма политическим заключённым, списавшись с соответствующими почтовыми отделениями.
Правда, писем было немного. Климов и Тлущ их совсем не получали. Вонсовичу писала жена из приволжского города. Оба студента оказались хорошо известными охранному отделению. Один из них, по-видимому, был провокатором, но кто – Носов сразу не смог установить.
Коссачёва тоже не получала писем. Изредка на её имя приходили денежные переводы от дальней родственницы из Петербурга.
Когда Носов снова появился в жандармском управлении, Саблин не сразу принял его и встретил с нескрываемой насмешкой:
– Чем порадуете, господин Тяпкин-Ляпкин?
Носов очень обижался на такое обращение, но выразить свою обиду он не посмел и с угодливой улыбкой произнёс:
– Имею честь предложить надежный способ моральной обработки заключённых-политиков.
